Чтение онлайн

– Снаряд попал в паровой котел, – пояснил Пенрод. – Боги войны подарили этот день Махди!

Окутанный паром и черным дымом, подбитый пароход замер на какое-то время, а потом стал дрейфовать вниз по течению. Головное судно Уилсона остановилось и начало поворачивать, чтобы оказать ему помощь. Вслед за ним развернулись и другие суда небольшой эскадры.

Арабы торжествовали, выкрикивая в адрес противника самые немыслимые проклятия.

– Никто не может противостоять всемогущей силе Аллаха!

– Аллах велик! Махди его истинный пророк! Катитесь в ад! Убирайтесь домой! Возвращайтесь к сатане – своему родному отцу!

Пенрод кричал вместе с ними, в душе кляня Уилсона последними словами. Какой прекрасный предлог повернуть назад и спасти свою задницу, чтобы потом усадить ее в мягкое кресло клуба Гезира в Каире! Вряд ли кто-нибудь увидит славного сэра Чарлза в этих краях в ближайшее время.

Сотни дервишей преследовали подбитый пароход, надеясь, что течение прибьет его к берегу. Однако другие пароходы выстроили вокруг него линию обороны, дервиши начали отставать и поворачивать назад в Омдурман. Пенрод двинулся вместе с ними, незамеченный в суматохе всеобщей радости. До Омдурмана добирались больше часа, и за это время он немало узнал о судьбе защитников города. Дервиши оживленно обсуждали ночной штурм Хартума во главе с эмиром Османом Аталаном и последовавшие за ним грабежи и избиение жителей. Из обрывков фраз он узнал и о белых женщинах, заточенных в помещении местной таможни.

Скорее всего речь шла о Ребекке и ее сестрах-близнецах. Ведь в Хартуме больше не было белых женщин, кроме медсестер и австрийского врача из лепрозория. «Господи, – взмолился Пенрод, – сделай так, чтобы это были Ребекка и ее сестры! Даже если их действительно схватили и держат в заточении, то по крайней мере они живы и есть надежда на спасение».

Пенрод и Якуб въехали в Омдурман в толпе дервишей. Якуб знал караван-сарай на окраине города, принадлежавший старику из племени джаалин. Они были дальними родственниками, и Якуб называл его дядей. Этот человек часто укрывал его под своей крышей и помогал в борьбе с кровными врагами их племени. Старик взглянул на Пенрода с нескрываемым подозрением, но не задавал вопросов и предоставил им небольшую грязную комнату в подвале с одним-единственным узким окошком. Из мебели там стоял только старый ангареб, покрытый ветхим шерстяным одеялом и кишевший клопами, которые немедленно ринулись в атаку, видимо, очень недовольные неожиданным вторжением людей на свою исконную территорию.

– Верный Якуб! В награду за твою многолетнюю службу я предоставляю тебе право спать на этом диване, а сам как-нибудь перебьюсь на полу. Скажи, мы можем доверять хозяину, этому старику по имени Вад Хагма?

– Думаю, мой дядя подозревает, кто вы такой, поскольку я как-то говорил ему, на кого работаю. Но Вад Хагма – выходец из моего клана, и мы с ним дальние родственники. Конечно, он приносил клятву верности Махди, но, думаю, сделал это не по зову сердца, а только на словах. Уверен, он нас не выдаст.

– Он не слишком доброжелателен. Впрочем, это характерно для всего вашего рода.

Пока они поили и кормили верблюдов в небольшом загоне на заднем дворе караван-сарая, наступил вечер. Как только сгустились сумерки, Пенрод и Якуб отправились побродить по священному городу и получить хоть какие-то сведения о судьбе Бенбруков. В Омдурмане действовали строжайшие законы Махди, и даже в темное время суток никто не смел нарушать их. Тем не менее они без особого труда отыскали в центре несколько тихих и уютных кафе, где в тайных комнатах можно было не только выпить чашку кофе, но и покурить травку и даже получить молоденькую смазливую девушку, а то и мальчика, если у кого-то есть такая склонность.

– По моему многолетнему опыту, – заявил Якуб, – наиболее ценную информацию в чужом городе дают женщины легкого поведения.

– Я знаю, целомудренный Якуб, что твои мотивы продиктованы исключительно благородными целями. Спасибо тебе за такое редкое самопожертвование.

– Готов служить вам, но для выполнения этого важного задания мне не хватает нескольких мелких монет.

Пенрод дал ему денег, а сам устроился в дальнем углу кафе, откуда мог беспрепятственно наблюдать за посетителями и слушать их разговоры.

– Я слышал, что когда Осман Аталан положил к ногам божественного Махди голову Гордона-паши, – говорил один из них, – то рядом появился архангел Джибраил и благословил Махди.

– А я слышал, что архангелов было два, – вмешался другой.

– А мне говорили, что, кроме архангелов, там был и сам посланник Аллаха пророк Мухаммед, – добавил третий.

– Да пребудет он вечно по правую руку от Аллаха, – хором пробормотали все трое.

Значит, Гордона больше нет. Пенрод глотнул жгучего черного кофе из медной чаши, чтобы скрыть от посторонних нахлынувшие эмоции. Генерал был храбрым человеком, и сейчас пребывает в большем покое, чем за всю свою прежнюю жизнь. Через некоторое время в зале появился довольно ухмыляющийся Якуб.

– Она оказалась далеко не красавицей, – сообщил он Пенроду, – но доброй и усердной. Правда, пояснила, что усердие объясняется характером ее хозяина, который может избить за плохое обслуживание клиентов.

– Якуб, спаситель порочных и безобразных девушек, ты сделал то, о чем я тебя просил? – улыбнулся Пенрод, глядя, как тот вращает одним глазом, уставив второй на своего господина. – Какую ценную информацию ты раздобыл, помимо той, что уже рассказал?

– Она сказала, что сегодня вечером, сразу после того как дервиши подбили пароход неверных и отогнали их всех от города, непобедимые ансары Махди, да пребудет с ним Аллах во веки веков, доставили из Хартума на торговом судне несколько женщин. Охранял их некий Али Вади, аггагир из племени джаалин, прославившийся своим жестоким и необузданным нравом. Высадив на берег, Али Вади сразу же отправил их в зенану Мухаммеда Махди, да возлюбит его Аллах на вечные времена. С тех пор этих женщин никто не видел и вряд ли увидит в ближайшее время. Махди строго охраняет свою собственность.

– А твоя юная и наблюдательная подруга не видела там, случайно, женщину со светлыми волосами? – спросил Пенрод.

– Моя наблюдательная подруга, которая на самом деле не такая уж юная, ничего не видела, поскольку головы и лица женщин закрывали накидки.

– В таком случае нам придется внимательно следить за дворцом Махди, чтобы удостовериться, что наши женщины находятся именно там, – заключил Пенрод.

– Женщинам из зенаны никогда не позволят оставить свое жилище, – напомнил Якуб. – Аль-Джамаль не появится перед воротами дворца.

– И тем не менее тебе придется узнать хоть что-нибудь, даже если для этого потребуется много сил и времени.

На следующее утро Якуб присоединился к большой толпе просителей и почитателей Махди, которые каждое утро собирались перед воротами его дворца, чтобы упасть ниц перед божественным пророком, когда тот отправится в мечеть для очередной молитвы. Эти молитвы воспринимали как слова самого Господа Бога. В то утро Махди, как и обычно, появился минута в минуту для утренней молитвы, но перед воротами собралась такая толпа, что Якуб увидел лишь верхушку его куфии, когда он проходил мимо. Он направился в мечеть вместе с другими правоверными, а после молитвы вернулся к воротам дворца. В течение следующих трех дней он аккуратно соблюдал этот режим и торчал у ворот в ожидании божественного Махди, но так и не смог получить хоть какую-нибудь информацию о его новых наложницах. На третий день Якуб, по обыкновению, сидел перед воротами в тени олеандрового дерева и тоскливо посматривал на дворец. Он уже начал клевать носом в невыносимой жаре, когда кто-то коснулся его руки.