Чтение онлайн

Здесь воспоминания приостановились, и дух Гарри задумался, как можно разделить грех убийства и грех убийства на войне? Как различить долг во имя демократии и счастья тысяч и тысяч людей и убийство в принципе? Что из этого будет грехом? Все? Или какой грех будет меньше или больше? И, самое главное, будет ли убийство на войне считаться смертным грехом?

И снова в воспоминаниях Гарри его окружила боевая рубка, звенящий звук вентилятора пробивался неровным свистом. Напряжение нарастало, хоть в наушниках была полная тишина и только фоновый треск помех. Радар целеуказателя был пуст и показывал лишь изгибы холмов песчано-каменистой местности.

– Сомбреро восемь, сомбреро восемь, как меня слышите, прием, – раздалось из наушника. Гарри вздрогнул от голоса, хотя и ждал его.

– Я сомбреро восемь, вас слышу, на связи, прием.

– Сомбреро восемь, пирожки к мамаше 30:47, повторяю, пирожки 30:47, номер двенадцать, как приняли, прием!

– Вас понял, пирожки 30:47, номер двенадцать, вас понял.

И тут Гарри понял, что координаты 30:47 он где-то уже видел. Его обожгла мысль, что это то самое место, куда они недавно отконвоировали грузовик с консервами. Консервами! Так там же были не консервы! Его сердце бешено забилось и готово было выпрыгнуть из груди.

– Сомбреро восемь, готовность один.

Гарри сразу представил дворик глинобитного домика, куры, бегающие вокруг, афганская красавица в платье с красными цветами и три пары любопытных мальчишеских глаз…

– Сомбреро, вы меня слышите? Сомбреро!

– Слышу вас, подтвердите отправку, – наконец сквозь комок в горле сказал Гарри. Холодный пот покрыл его тело. Капли покатились по лицу.

– Отправку подтверждаю, прием.

– Принял, – еле слышно ответил Гарри и нажал на красную кнопку «Пуск».

Мгновение ничего не происходило, но Гарри показалось, что прошла вечность. В его голове промелькнула мысль: «А вдруг не получилось?» Вдруг что-то изменилось. Сначала появился неясный гул, потом он стал сильнее и сильнее, затем почувствовалась вибрация, похожая на маленькое землетрясение, послышался шипящий звук из сопла ракет, и с ревом тысячи органов они взмыли в бескрайнее синее небо, чтобы упасть в земные объятия цели. В рубке стало совсем тихо, и только предательски посвистывал неисправный вентилятор. Глаза Гарри застил холодный, липкий пот.

– Сомбреро восемь, прием, – вновь раздалось в наушниках.

– Прием, я сомбреро, – ответил он чуть дрожащим голосом.

– Пирожки доставлены, конец связи.

Дальше Гарри мало что помнил. Смутные воспоминания возникали как всполохи кадров плохого фильма. Как его забирали из рубки, построение и как командир объявил об успешном выполнении задачи – уничтожении главаря банды и еще двенадцати боевиков. Гарри слышал голос командира и не мог до конца понять происходящего. Только, как в видении, видел красивые глаза той девушки. В расположении части толстяк Джон показывал спутниковые снимки места, куда упали ракеты. Все выглядело чисто и аккуратно, только огромные оспины воронок виднелись на месте лачуги, где они пили чай.

Душа Гарри снова очнулась от воспоминаний. Тяжесть переполняла душу грехом. И он отчетливо начал понимать, что не напейся он в том баре и не согласись на авантюру с перевозкой сомнительного груза, то не увидел бы того, что наделал. С другой стороны, он стал бы чужим своим сослуживцам, которые были для него почти как братья. Но ведь это смертный грех – убийство, и он знает о нем. И был бы грех на душе, если бы он не знал тех людей, если бы не согласился на авантюру? Невозможность ответить на эти вопросы снова окутала его тьмой.

И снова Гарри проживает свою прошлую жизнь. Вот родной город. Уже год прошел после увольнения из вооруженных сил. Любовь и забота семьи постепенно растопили лед черствости и вынужденной суровости. Заботливые руки матери готовили ему вкусный завтрак, молодая и веселая сестра часто затаскивала его на молодежные тусовки и дискотеки, братья подыскивали работу и силком заставляли ходить на серию игр чемпионата США по американскому футболу. Постепенно холодная сталь войны в сердце сменялась реальностью гражданской жизни и радостью за каждый окруженный любовью и заботой день.

Гарри устроился на работу в местный филиал корпорации по производству газонокосилок простым рабочим, сборщиком. Он мечтал поступить в престижный университет через год. Работа ему не то чтобы нравилась, но и не была необходимостью – денег у него было предостаточно на первые пять лет, так как в армии он получал солидное денежное довольствие. Но внутренне чувство быть полезным заставило его найти работу. Гарри отдавался ей весь, без остатка. И, надо сказать, работа у него спорилась. Простые, на первый взгляд, но требующие сноровки и координации движений операции он выполнял без видимого напряжения, даже задорно. Там, где сменщик копался полчаса, у него получалось сделать работу за несколько минут. Поначалу на работе к нему относились с недоверием: выскочка и трудоголик, такие не нравятся никому. Но постепенно привыкли и начали уважать за открытость, веселость и стремление помочь.

Гарри отчетливо вспомнил осеннее утро в городе. Деревья уже сбросили листья, бесстыдно оголив ветви и стволы. Давно уже стояла промозглая осенняя погода, скрывая грязь от солнца тяжелыми портьерами свинцовых облаков и пытаясь умыть улицы и все вокруг занудным, мелким непрекращающимся дождем. Но в то утро неожиданно выглянуло солнце. Был выходной день, все жители города из-за плохой погоды, даже спортсмены, решили провести время дома. Кто-то нежился в постели, пытаясь досмотреть свой ночной сон, кто-то варил кофе с безразличным взглядом непроснувшегося мозга, кто-то читал утреннюю газету.

Гарри вышел на улицу и удивился хорошей погоде. Облака из свинцово-серого тяжелого покрывала превратились в стадо веселых и белых овечек, бодро убегая за горизонт. Солнце – о, оказывается, есть еще солнце! – как бы запаздывая с пробуждением в осенний выходной, озарило все вокруг пурпурно-оранжевым светом. Он решил пройтись по почти пустынному городу без цели, просто так. Иногда ему нравилось гулять в одиночестве, ни о чем не думая.

Уже пять лет, как он вернулся из армии и устроился на работу. Гарри помнил, как непросто было перестроить свое натренированное тело и, главное, свои мысли после военных действий на гражданский лад созидания. Он с увлечением – и это ему понравилось – занялся работой на фабрике бытовой техники. Он быстро освоил сборку газонокосилок, делая работу больше и лучше других. Неожиданно близко познакомившись со старым и усатым мастером цеха Генри, оказавшимся к тому же старинным приятелем отца, он стал старшим в бригаде. А когда с инспекцией на фабрику приехал кортеж хозяина, пожилого техасца Корда, он успел познакомиться и с ним. Как оказалось, не напрасно. Уже позже мастер Генри рассказал ему, что хозяин, осмотрев цеха и бумаги, поинтересовался о рослом и увлеченным работой молодом человеке на сборке. Выслушав хорошие характеристики, попросил, чтобы молодого мужчину повысили. Заслужив в мгновение ока не известно по каким причинам внимание и доверие хозяина, Гарри быстро сделал карьеру на фабрике.