Чтение онлайн

Теперь он был директором прибыльной фабрики, имел большой кабинет с окнами в центр города. У него была секретарша Долли, женщина в возрасте, которая носила брючный костюм, толстые очки в роговой оправе и прическу шампиньон. Работы у Гарри как директора было немного в выверенном десятилетиями производстве и опытных, усердных руках рабочих. Газонокосилки продавались, дела шли в гору.

Гарри шел по мокрым улицам города, залитым ранним солнцем, в модной спортивной куртке и приятно пружинящих кроссовках, молодой, здоровый и успешный мужчина. Ему доставляли удовольствие такие мысли. День обещал быть хорошим, тем более что вечером он встречался со старыми друзьями в баре «Веселые девчонки» в центре города. Когда солнце скрылось, и вечер раскрасил центр города веселыми огоньками, Гарри с друзьями уже вовсю гулял в стрип-баре. Обычно он не любил такие места. Они казались ему грязными и небезопасными. Но теперь веселая компания, алкоголь и музыка горячили сердце, размягчали мозг и приподнимали настроение. Гибкие извивающиеся тела танцовщиц завораживали и возбуждали Гарри, унося его в мир фантазий так же, как нимфы уводили своим пением путников в лесу. Полуодетые стройные официантки в коротеньких юбочках бросали молодому мужчине игривые взгляды. Непривычные и в то же время захватывающие дух и тело чувства овладели молодым мужчиной. Будоражащие сознание мысли проносились в его голове, и он зачарованно наблюдал за движениями очередной танцовщицы, которая принимала у пилона эротические позы, демонстрировала способности гибкого тела доставить необычайно приятные ощущения и удовольствие мужчине.

Яркие сексуальные фантазии Гарри прервало появление молоденькой официантки. Она была небольшого роста, но с длинными ногами, стройность которых подчеркивали маленькие туфельки на высоком каблуке. Гарри не смог отвести от нее взгляда. Эта прелестная и стройная фея, как казалось Гарри, немыслимым образом отгоняла своей юностью грязь и порок, беснующийся в какофонии звуков и извивающихся тел. Друзья, с которыми он пришел, с полным отрешением занимались петтингом со стриптизершей, которая, как дикая кошка, извивалась на коленях у одного из них.

– Как вас зовут? – спросил Гарри официантку.

– Что? – нагнувшись к самому его уху, переспросила та.

Гарри, опершись руками о спинку кресла, приподнялся к самому уху девушки и почувствовал необыкновенный и возбуждающий аромат юного тела и дорогих духов, который проникал в каждую клеточку его сознания, и, запинаясь, переспросил:

– Как вас зовут, фея?

Гарри почувствовал, как его сердце бешено колотится в такт битам громкой музыки.

– Натали, – ответила девушка звонким голосом и ослепительно улыбнулась ярко накрашенными губами. – А ты, как тебя зовут? Ты первый раз у нас? – нежно продолжила она.

– Да, я впервые попал в такое заведение, – ответил Гарри со смущением и выдохнул: – Ты такая красивая!

– Я так нравлюсь тебе? Ты мне тоже, красавчик. Возьми и уволь меня! – решительно ответила девушка.

– Как это уволь? – с недоумением посмотрел на нее Гарри.

– Так: заплати, и я весь вечер буду только с тобой.

Тут группа подвыпивших мужчин встала из-за соседнего стола и собралась к выходу. Один из них, нагло улыбаясь и пошатываясь, подошел к столику Гарри. Он бесцеремонно потрогал девушку сзади, ухватил ее за талию и прижал к себе. Натали изогнулась всем телом, как кошечка, и обнажила длинную шею, прятавшуюся под светлыми волосами.

– Ну, что, красотка? Ах, а задница твоя упругая! Пошли с нами? – глупая пьяная улыбка скривила его рот.

– Подождите, – ответила она и, обратившись к Гарри, спросила: – Ну что, красавчик, решился?

И Гарри решился. Он впервые испытывал такие чувства: неизбежная реальность и влечение, ревность и злость вдруг разом овладели его разумом. Желание быть вместе с этой белокурой и гибкой, как тростинка, девушкой невозможно было скрыть даже от самого себя. Он просидел с ней всю ночь и говорил обо всем на свете. Она была так непосредственна и мила в своих рассуждениях и так заразительно и откровенно смеялась его шуткам, что Гарри был совершенно счастлив.

И снова Гарри видит прожитую жизнь, как киноленту на ускоренной перемотке. Частые встречи с новой знакомой. Клубы и рестораны, ночная жизнь и развлечения. Безумство секса сменялось необычной потребностью заботиться и переживаниями за здоровье близкого человека. Но развлечений становилось все меньше и меньше. Они посетили все увеселительные заведения их небольшого городка. Везде уже поднадоело. Тогда они стали путешествовать.

Кинохроника жизни вновь включилась на ускоренную перемотку. Яркие и радостные впечатления сливались в светлую киноленту, привычные и надоевшие – в темную. Сначала это была блестящая и яркая лента событий, изредка пролетали серые и темные кадры, постепенно светлого становилось все меньше и меньше. Пресыщение и уныние без новых катализаторов счастья и радости стали уже не такими редкими гостями. Двумя молодыми телами были испробованы все формы захватывающих сексуальных игр, и зачастую при встрече уныние и ничего не деланье охватывало их. И тогда она впервые принесла кокаин – белый, похожий на сахар порошок, которым подслащивают яркость восприятия и ощущений. Сначала обоим было страшно, но затем употребление наркотика вновь раскрыло яркие краски жизни. Они не могли остановиться, их неуемное желание счастья все больше зависело от кокаина и развлечений!

Гарри видел, как жизнь снова стала интересной, многогранной. Он всегда был весел, и только близкие замечали: что-то не так. Иногда мама интересовалась: «Все ли в порядке? Ты какой-то грустный и удрученный по утрам, а вечером приходишь совершенно уставшим, но в твоих глазах странный блеск, и ты болтаешь без умолку. Что-то не так? Что у тебя на работе?» Гарри отмахивался от неудобных вопросов. Сестра часто пыталась завести разговор, братья злились. Но все это не интересно Гарри. Ему нужно было только одно: ночь, Натали и кокаин. «Жизнь одна, – думал он, – и нужно получать от нее удовольствие. Чем больше удовольствий, тем лучше. Человек создан для счастья, и я счастлив со своей девушкой!» Все чаще он раздражался по пустякам, обижая домашних, особенно родителей. Тогда безразличие в его глазах сменялось гневом. А ему казалось, что никто его не понимает, кроме Натали, и тогда он со злостью выбегал из дома.

Вскоре они с Натали сняли квартиру в центре городка, меблированную и дорогую. Зарплата на должности директора фабрики позволяла. Гарри перестал обращать внимание на работу и свои обязанности: «Я хороший руководитель и должен больше отдыхать, пусть рабочие больше работают. И когда уже вечер?»

Начав жить вместе, Гарри и Натали уже никто не смел мешать. И они ударились во все тяжкие, чтобы снова и снова насыщаться, как им казалось, счастьем. Секс уже не приносил того удовольствия. Натали предложила экспериментировать. Секс с игрушками постепенно перерос в оргии. Гарри, возбужденный кокаином, мог часами наблюдать, как другие мужчины трахают его девушку, при этом сам занимался сексом с другой красоткой.

И снова он видел свою жизнь как черно-белый фильм. Ускоренная перемотка превращала его в зрителя серой, а потом уже и совершенно черной жизни. «Вот, наверное, что такое черная полоса в жизни», – подумала душа Гарри, теперь уже стороннего наблюдателя и одновременно участника прошлых событий.

А потом он, пьяный, сбил старуху на пешеходном переходе. Натали сбежала от него в другой штат. Полицейский участок, суд и тюремные нары. Он хотел прогнать эти воспоминания – так тяжелы были эти моменты его жизни. Но Гарри не мог остановить поток картин.

Гарри понимал, что умер, и неожиданно для самого себя был благодарен высшим силам мироздания, Богу, за то, что может снова чувствовать и видеть прошлую жизнь. Иногда в воспоминаниях ему хотелось многое изменить. Теперь он видел все новым и ясным взором. На пороге трансформации понимал свои слабости, неправильные или необдуманные поступки. И то, что раньше он оправдывал судьбой, сейчас представало как возможность выбора совершать или нет те или иные поступки, самостоятельно изменяя течение жизни. Но две мысли не давали ему покоя: последствия поступков и последствия желаний. Предопределяя то, что случится дальше, можно ли было ничего не делать, избегая второго, и ни о чем не желать? Его волновало и то, почему он не видит того добра, что оставил после себя?