Чтение онлайн

И вот сейчас красавица жена Эмми, два белобрысых мальчишки, его сынишки, дали ему то, что называют счастливым семейным гнездышком. Опора на семью сделала молодого мужчину успешным в бизнесе. А удача, сопутствующая только некоторым, позволила быстро добиться успехов в работе и избежать большой траты энергии и усилий для развития своего дела.

Счастливый брак, любовь и дом у океана – что может быть прекрасней? Так часто думал Гарри. При внешней мужественности он не был упрямым и настойчивым человеком. Скорее он был сентиментальным и сострадательным. И часто, по велению души, помогал людям. Гарри неожиданно мог бросить все – семью, работу, и вот он уже мчится в Сиэтл, чтобы помочь другу, попавшему в больницу.

По воскресеньям он ходил в церковь с семьей. В маленьком городке все друг друга хорошо знали, и поэтому, встречаясь на лужайке перед церковью, обменивались новостями, а после воскресной молитвы собирались у кого-нибудь на барбекю. Жизнь в городке шла счастливо и неторопливо. Летом приезжали многочисленные туристы и, окунувшись в атмосферу беззаботного отдыха, уже через пару дней становились добрее и приветливее, будто подхватывали настроение безмятежности местных жителей. В октябре поток туристов спадал, но жители Тампы не становились от этого менее счастливыми. Уже через неделю ностальгию по бурлящим толпам отдыхающих сменял спокойный ритм привычной, размеренной жизни межсезонья. Все в городе начинало дышать неторопливой уверенностью, как и прежде, и многие долгие годы до этого.

Гарри вырос в таком уютном и добром месте и с детства впитал силу и уверенность океана, то спокойного и ласкового, то ревущего злобной мощью. Он мог быть нежным, и тогда его волны ласкали ступни подле блестящего, как снег, песка, то в ветренные дни в одночасье превращался в ревущий горн, а волны – в темных монстров, которые накатывали на огромные прибрежные валуны, грозя их разбить. Гарри любил океан, любил за силу и за привкус соли и йода, любил за солнце, которое только в океане, в бескрайней вселенной воды, могло появляться так красиво и сильно, поражая неизбежной мощью красно-желтого сияния.

Вот и сегодня Гарри был счастлив. Он ехал по ровной, но с крутыми поворотами дороге. Слева нависали высокие скалы, а справа блестели бескрайние просторы океана, освещенные мощью утреннего, еще не жаркого солнца. Серпантин дороги, словно ускользающая змея, то давал насладиться ранним утром, то захватывал тело водителя крутым изгибом или немыслимым для большой скорости поворотом. Адреналин небольшими порциями подгонял сердце, а то, в свою очередь, привычное к нагрузкам, гнало кровь прямо к тренированным мышцам, насыщало кислородом мозг и делало настроение еще лучше. Иногда дорога отдалялась от океана, и тогда тепло не остывшей за ночь суши и стрекот цикад ощущались даже в шуме ветра от мчащегося автомобиля. Когда дорога снова приближалась к побережью, прохладный с ночи океанский воздух приятно охлаждал крепкое тело мужчины.

Гарри любил скорость, а скорость любила Гарри. Он любил эту жизнь, а в жизни, взаимно, был любимчиком судьбы. И она не раз доказывала это Гарри даже в критичных ситуациях. У него всегда получалось выиграть время для своего тренированного тела, чтобы среагировать на опасность дороги. И сегодня он несся, наслаждаясь маневрами, солнцем и океаном. Уверенный и счастливый. Как вдруг, привычным движением выкручивая руль влево, заставляя покрышки жалобно свистеть, вписываясь в знакомый поворот, Гарри почуял неладное.

Ночью огромный валун, оторвавшись от вершины горы, упал на серпантин и перекрыл половину дороги. Хотя дорожные службы ежедневно объезжали трассу, в этот день сломались оба служебных автомобиля, и никто не успел повесить предупреждающие таблички и убрать с дороги этот огромный кусок скалы.

На этот раз скорость сыграла с Гарри злую шутку. Увидев неожиданное препятствие, он среагировал молниеносно, вывернув руль и резко нажав на тормоз. Но реакция лишь ухудшила дорожную ситуацию. Мощный автомобиль сначала резко затормозил, подчинившись требованию водителя, но вывернутый влево руль еще сильнее заставил кабриолет пойти в занос. За доли секунды Гарри понял, что больше не контролирует ситуацию, и испугался. Еще через мгновение кабриолет налетел на валун правым боком, а затем, отскочив от обломка скалы, ринулся в пропасть. Спустя доли секунды, придя в себя от первого удара, Гарри почувствовал, что летит вместе с автомобилем с большой высоты. А еще через мгновение, не успев даже подумать, Гарри услышал громкий звук и стал погружаться в темноту. «Земля огромна», – было его последней мыслью…

Гарри очнулся. Было тихо. Непривычно тихо. «Странно, – подумал Гарри. – Почему так тихо?» И тут он вспомнил, что случилось. Мысль, как молния, пронеслась в его голове: «Авария! Да, эта авария». Но… странные ощущения появились в теле, в мыслях. Они были иными. Гарри понял, что не чувствует своего тела, его как будто не было. Он открыл глаза, как ему показалось. То, что он видел, было непривычным, незнакомым, необычным. Он смог разглядеть то, что было внизу, и сильно испугался. Это был открытый гроб. «Что это такое? Почему я вижу гроб? Чей он и кто в нем? – сыпались вопросы в его голове. – О, Боже, так это… это же я? Я!» Вдруг ему стало очень страшно. Да, раньше он читал воспоминания людей, переживших клиническую смерть, что якобы они могли видеть свое тело на операционном столе, могли слышать, что говорят доктора… Но сейчас это был его гроб! Гарри охватила паника, ему стало страшно, невыносимый ужас затмил его сознание и снова отправил во тьму.

– Милый, я так по тебе скучаю! Как же так, милый? Я так тебя люблю, так тебя люблю, – послышались во тьме чьи-то тихие причитания, и ему снова показалось, что он слышит голос в каком-то странном сне. Но, «открыв» глаза, он снова увидел себя в гробу и сразу вспомнил все: и аварию, и первое свое пробуждение, и страх, перерастающий в непередаваемый ужас. Сейчас он увидел около гроба женщину, всю в черном. Услышал плач и снова такой знакомый голос. «А-а-а-а! – захотелось вскрикнуть ему. – Я тут, я не умер». Но он не смог. «Но это же моя жена!» – осенило его! И снова тьма окружила сознание Гарри.

Так продолжалось несколько раз: он то просыпался, начинал вспоминать и снова уносился во тьму, то вдруг откуда-то опять доносились знакомые голоса его близких, жены, детей. Сначала его охватывал животный ужас, но постепенно он начал осознавать, что мертв и чудесным образом может наблюдать со стороны за тем, что происходит сейчас рядом с его гробом. Постепенно он перестал пугаться, теперь мрак охватывал его только тогда, когда рядом с гробом никого не было, или когда тревожные мысли и паника охватывали его разум. Сколько прошло времени, он не знал, но в одно из пробуждений, когда рядом с гробом стоял его отец и говорил теплые слова памяти, Гарри вдруг вспомнил, что его должны похоронить через три дня после смерти, и снова ужас и тьма поглотили его.

В следующий раз его разбудил запах. Ароматный и насыщенный, он обволакивал его теплым одеялом спокойствия, уверенности и необыкновенной радости. Пробудившись, Гарри постепенно узнал этот запах – запах ладана. Он увидел священнослужителя, увидел церковь с красивым убранством и сразу понял, что идет панихида, панихида по его безмолвному телу.

Вся его семья собралась на прощание. В черных одеждах они были такими несчастными и подавленными. Но ему совсем никого не было жаль. Все его существо занимала только одна мысль: ему надо готовиться к чему-то новому и пугающе неизвестному, готовиться к длинному и непростому пути, который он даже не мог себе представить. Все земные чувства, как ему казалось, ушли вместе с его телом. Боль телесная унесла с собой боль духовную. Пока длилась панихида, а это казалось бесконечно долгим, тьма не смела унести его снова в мир безнадежности и страха. Он хотел, чтобы земная жизнь, хоть в таком виде, продолжалась долго, бесконечно долго, он не хотел снова испытать этот черный страх, ужас, теперь уже наверняка навсегда.