Три приятеля
Шрифт:
– У тебя тоже нет. Но на этом основании я не решусь назвать тебя юношей. – Леня захохотал. – Хотя ты, конечно, права. Это мальчик. Смотри, у него совсем отсутствует трепетная девичья грудь.
– Ой, не могу! – Оля смеялась так, что ей пришлось поставить пакеты.
– Ну-ну, довольно, – уговаривал ее Леня. – Экая ты смешливая.
– Леня! – Голос девушки стал серьезным. – Я и не знала, что может быть так хорошо. Так весело. Это только с тобой я себя чувствую так легко.
– Так. Комплименты. Принимаются. Ага, вот мы уже и подходим к нашему отелю. Что будем сейчас делать? Обедать или спать?
– Я вначале сниму туфли, – виновато проговорила Оля. – А потом буду делать все, что ты прикажешь.
– Все?
– Все-все!
– Да. Застала ты меня врасплох. Столько было поручений тебе – все забыл. Ладно. Шагаем в наши комнаты. Возьми ключи у портье.
Заветное желание
Леня укладывал в шкаф купленные рубашки. В другой комнате Оля возилась с покупками. Дверь между комнатами была распахнута; слышны были ее восклицания. Она вновь переживала впечатление от каждой покупки. Вначале она переодевалась в ванной, выскакивала, показывалась Лене, спрашивала, действительно ли ей это идет, и вновь скрывалась в ванной с другой обновкой. Потом стала переодеваться прямо в комнате и вновь показывалась Лене. При этом вопросы сыпались градом:
– А вот эта бежевая? Правда здорово!
– Очень красивая кофточка. Ты в ней как принцесса.
– Она дорогая?
– Не бери в голову.
– Леня! Это же сумасшедшие деньги!
– И ни капельки не сумасшедшие. Все мои деньги – нормальные.
– Ну правда?
– Давай примерь следующую.
Оля убегала, шуршала пакетом, ойкала и вскоре появлялась в другой обновке. И показ продолжался. Леня тихо балдел. Но при этом иногда позволял себе делать острые замечания:
– Да, брюки мы тебе подобрали маленькие и узкие. Попа обтянута, живот голый.
– Нехорошо? – упавшим голосом спрашивала Оля.
– Почему нехорошо! Вот по такой обтянутой попке можно шлепнуть с удовольствием.
И он привлекал к себе Олю, и шлепал ее. Она послушно прижималась к нему и смотрела снизу светящимися глазами.
Наконец Леня потребовал, чтобы она закончила возню и сложила все в шкаф.
– А нижнее белье? – робко спросила Оля.
– Что нижнее белье?
– Я же его еще не надевала.
– Давай. Только выйдешь ко мне в туфельках. Изобразишь такую развратную девицу. Понятно? Как в кино.
Оля стремительно умчалась с пакетами в ванную. Вскоре дверь в ванную медленно приоткрылась, показалась Оля. Она была напряжена, лицо ее немного порозовело. Очень медленно девушка вошла в Ленину комнату. Великолепно сложенная, в роскошном кружевном белье и туфельках. Он почувствовал ее состояние и весело сказал:
– И что, по-твоему, развратные девицы именно так входят к мужчине?
– А как? – прошептала Оля.
– Они влетают, пританцовывая, вешаются на шею и спрашивают, как они нравятся. Но это я знаю только из кинофильмов.
– Леня, а Леня… Как я тебе нравлюсь? – Оля подошла к нему вплотную.
– Очень. – Леня обнял девушку, чувствуя ладонями ее шелковистую кожу.
– Леня, – прошептала она, – поцелуй меня. По-настоящему.
– Ах ты, глупышка. Ах ты, моя глупышка.
Леня отвел ее голову от своей груди, повернул ее вверх и начал осторожно, но крепко целовать в губы. Оля обняла его. Ее послушные губы были мягкие и сладкие. Леня поднял ее и положил поперек своей кровати. Он перестал себя контролировать, но обращался с девушкой нежно и бережно.
Когда Оля заскочила в туалет, Леня содрал покрывало и бросил его на пол. Туда же, где валялось новенькое Олино белье. Затем стянул с себя носки и рубашку, бросил их туда же и растянулся на постели. Вскоре девушка оказалась рядом с ним. Она натянула на них обоих одеяло, прижалась к Лене и произнесла куда-то в область Лениной шеи:
– Теперь я нормальная женщина, да, Лень?
– Абсолютно.
– Я тебя так люблю. Больше всего на свете. И я хочу жить и жить!
– Ах ты, моя малышка.
– Я теперь могу родить ребенка, да?
– Запросто. Только не сегодня, хорошо?
– Лень, ты опять смеешься.
– Нисколько. Как тебе известно, процесс вынашивания ребенка занимает…
– Ну, Лень!
– Что – Лень?
– Поцелуй меня опять, а?
– Нет уж, дружок. Теперь ты меня целуй.
– А я не умею.
– Вот и учись. Учебный материал у тебя под руками. Точнее, под твоими грудками.
– Ой, Лень!
Некоторое время потребовалось для обучения. Потом Леня почувствовал в себе силы перейти к следующему этапу. Удивился самому себе и перешел. Потом они опять лежали рядом усталые.
– Ой, я такая голодная, Лень!
– Видишь, что нужно, чтобы вызвать аппетит?
– Ага.
– Ну что же. Пора тебя кормить.
– Леня. А мы теперь будем спать вместе?
– Ни в коем случае. Это же моральное разложение. До брака! Спать вместе! Да как у тебя язык повернулся сказать такое? Плохо, плохо я тебя воспитывал. Ну-ка повернись, я тебя отшлепаю.
– Наконец, – счастливо засмеялась Оля, – сколько же пришлось ждать!
Поесть они выбрались только под вечер. Оля надела новенький брючный костюм и туфельки. Она шла к лифту, держась за Ленин локоть, и вся светилась счастьем. Он искоса поглядывал на нее и испытывал такую нежность, такую нежность, что никогда бы не смог это сформулировать.
«Я купаюсь в счастье этой глупышки, – думал он. – Я просто купаюсь в нем».
– Леня, а Леня?
– Что, мой хороший?
– Ничего. Это я так.
– Как это – так? Отрываешь занятого человека от тяжелых мыслей, как накормить маленького котенка. И на тебе: это я так. Нет, определенно придется тебя еще разок нашлепать.
– Ага.
– Хорошо. Поедим, вернемся, и я выполню свой воспитательный долг. Пошли налево. Направо по этой улице мы ходили вчера.
– Пошли. А ты шутил про то, как мы будем спать?