Чтение онлайн

И через две недели на подоконнике свежепахнущего помещения торжественно отмечалось завершение ремонта. Вначале Мишку познакомили с Клавдией Николаевной, которая всем показалась очень нарядной в коротком свитере и облегающих джинсах. Потом Стас с Мишкой быстро нарезались и разбежались: Мишке надо было домой к жене, которую он, по его словам, из-за этих чертовых дежурств не видел уже неделю, а Стас вовсе ничего не объяснял. Просто галантно поцеловал Клаве ручку и исчез. Как только они остались одни, Клава прямолинейно сказала:

– Исчез, и все. Ни звонка, ни весточки. И то понятно – дело сделано…

Леня не отвечал. Он протянул руки, задрал Клаве свитер на голову. И так оставил, высвобождая ее руки из рукавов.

– Квартира получена, – продолжала Клава глухим голосом из-под свитера, – да убери же ты руки.

Леня молчал, захватив Клавины руки своей рукой. А другой расстегнул лифчик, отчего груди выпрыгнули, оставив чашки лифчика сверху. Потом он расстегнул пуговицу на джинсах. Клава извивалась и что-то говорила, а Леня в это время короткими движениями стаскивал с нее джинсы. Наконец они застряли на ее коленях, и Леня отпустил руки. Клава немедленно сдернула с головы свитер.

– Ну и видок, – засмеялся Леня, – вся расхристанная, все наружу.

– Леня! – вздохнула Клава. – Ну ты и гадина.

– Опять упреки. Давай-ка снимем с тебя все лишнее.

– Здесь же неудобно.

– А подоконник на что? – возразил Леня.

Он уже почти закончил приготовления, повернул Клаву лицом к подоконнику и нагнул ее. И Клава простила Лене его долгое отсутствие. Так закончился банкет по поводу приема Олиной квартиры.

Собрались у Лени в середине дня, в субботу, просто так, поговорить. Мишка уже неделю как вернулся из Швейцарии, а подробного разговора все никак не было. Сегодня Мишка не дежурил, но отпросился у жены на какую-то консультацию. Стас бросил контору, а Леня был свободен и ощущал приступ лени. Он даже готовить ничего не собрался, только вытащил несколько пузырей красного и белого сухого вина и махнул приятелям рукой в сторону холодильника.

– Леня! Что за отношение к народу, желающему закусить! – Стас сел, заняв собой треть кухни.

– Мнэээ, – ответил Леня.

– Понятно. Депрессия, переходящая в старческое слабоумие.

– Мишка, – заныл Леня, – ну при чем здесь старческое?! Скажи хоть слово.

– Сейчас закончу резать этот балык, – ответил Мишка, – и сразу приступлю к осмотру твоего организма. Тогда и решим, какая это деменция.

– Но вначале тяпнем, – предложил Стас, наливая выпивку в огромный фужер, вынутый им самим из посудного шкафа. – Давайте, давайте, сами наливайте. И сами выпивайте. Так почему у тебя дурное настроение?

– Стыдно что-то, – ответил Леня, – перед Клавой неловко, перед Зурабом неудобно, хотя он и сволочь, да… перед всеми виноват. Другие Олины соседи получили квартиры черт знает где. Неловко.

Друзья молча уставились на Леню. Это, правда, не помешало Стасу схватить закуску, а Мишке – добавить в стакан еще вина. Они так и выпили, не сводя глаз с Лени. Потом переглянулись, но снова ничего не сказали. Стас заскрипел стулом, потянувшись за бутылкой. Мишка плеснул себе в стакан новую порцию, потом подумал, добавил себе и налил Лене в стоящую перед ним кофейную чашку.

– Чувство вины, – задумчиво сказал Леня. – Стыд и чувство вины. Голод или, скажем, ощущение холода. Простые вещи. Банальные. А стыд – штука социальная, человеческая. Сложное это чувство.

– Ладно тебе, сложное. Наклонился поднять даме платочек, пукнул и красней от стыда. Ничего в этом глубокого нет.

– А что, Мишка прав, – вступил в обсуждение Стас, – чего разводить философию на пустом месте. Я одну свою заведующую поймал на краже, на пустяковой. Взяла, дура, принесла старый телевизор, а новый снесла домой. И списала его как брак. Мы отправили в ремонтный центр «Тошиба» несколько бракованных приемников, а оттуда перезвонили, подняли меня на смех. Телевизор был трехлетний и чиненый. Это же позор для меня! А эта сука даже не покраснела. Губку закусила, харю отвернула, и глаза полные слез, можно подумать, я ее обидел.

– И что ты с ней сделал? – поинтересовался Мишка.

– Да понимаешь, – Стас затянулся сигаретой, – я тоже большой дурак. Года два назад, проверяя торговые точки, заехал я под закрытие в ее магазин. И угодил на ее день рождения. Водителя отправил за цветами, а сам возглавил стол в ее кабинете. Посидели неплохо, потом сотрудники разошлись…

– И ты ее трахнул, – продолжил Леня.

– А как это ты догадался?!

– Интуиция, прозорливость, знание жизни. Выбирай, что тебе больше нравится. И что, она из тебя стала веревки вить?

– Ты же меня знаешь, – загудел Стас, – какие веревки! Правда, послабления ей давал. Если план не дотянет. Или что. Но больше ни разу с ней дела не имел, да и желания не было. Хотя баба видная.

– И что же ты с ней сделал за этот старый телевизор? – опять спросил Мишка.

– Что, что? Посмотрел на ее заплаканные глаза, послушал минутку ее встревоженное дыхание, и… Лень, а Лень, заверши рассказ, а!

– Отвел в свою уродскую комнату отдыха и отодрал.

– Почему уродскую? – запротестовал Стас. – Почему ты всегда ее так называешь? Немного неудобная и все.

– Немного, – возмутился Леня, – я помню, как с голым задом бегал в сортир через весь коридор. Хорошо хоть, что из сотрудников уже никого не было. Это надо так придумать комнату отдыха.

– Скоро офис буду менять, – заявил Стас, – сделаю и с туалетом, и с ванной.

– Ладно, – согласился Леня. – А с бабой как все же поступил?

– Как ты сказал, так и поступил. А потом перевел ее заведовать новым магазином. Строящимся. Там работы на полгода, если не больше. Пусть сделает зал, подсобку, склады. Учет наладит. Там и посмотрим. Вот тебе и весь стыд.