Барон Дубов 8

Директор сидел передо мной за столом и испытующе смотрел прямо в глаза. Не знаю, что он там искал. Страх? Удивление? Злость? Радость? «Война» ещё эхом звучала в ушах.

— Война? — переспросил я. — Меня же не было всего… Сколько? Неделю? Две? Неужели мы так много пропустили на этом турнире?

— О, нет-нет, — тут же замахал руками директор, — сама война ещё не началась, но всё к этому идёт.

А вот об этом я уже был в курсе. Но промолчал — пусть директор выскажется.

— Дело в том, что её вероятность как никогда высока. Османы собираются у южных границ, проводят учения. В Азии тоже неспокойно: ходят слухи, что у монголов появился новый, очень воинственный хан. На Балтике англичане с американцами пробуют нашу Империю на зуб, устраивают провокации, посылают ноты протеста… В общем, гадят как умеют.

— И всё это в условиях постоянной угрозы Саранчи? — удивился я. — Если мы ослабим западные границы, чтобы противостоять им, то враг рано или поздно доберётся и до них. Они идиоты?

— Не думаю, что их цель именно в этом. Скорее, они хотят вынудить Российскую Империю уменьшить протяжённость своей границы, отдав часть крепостей другим странам. Той же Соединённой Северной Америке. Они ведь, как известно, не принимают участия в обороне от Саранчи, а следовательно, не получают с этого прибыль. Военная экономика и всё такое… Не хочу углубляться в это, Дубов. Если говорить просто, наша страна получает много всего ценного, имея самую протяжённую границу с Саранчой. Тот же трабелуниум. И это даже не говоря о количестве и силе ингредиентов, которые мы получаем на тех землях. Чем ближе к границе, тем сильнее влияние Саранчи. Некоторые страны могут считать такой уклад несправедливым по отношению к ним.

— И они всё равно идиоты, — покачал я головой.

Директор встал и прошёл вдоль стола, остановившись у простенького манекена, на который были надеты старые доспехи. Ростом их бывший носитель был немного выше Степан Степановича.

— Не буду с вами спорить, Николай. За семьсот лет некоторые привыкли, что Саранча где-то там, далеко, и не угрожает им. Они и не подозревают в какой опасности находятся на самом деле.

— А может, это проделки агентов Саранчи? — задал я вопрос, мучивший меня уже долгое время.

Будь это правдой, то влиянием этих агентов многое можно объяснить.

— Да, помню, как я не дал развить эту тему Сергею Михайловичу на одном из ваших занятий, — покивал директор и поправил съехавшие на нос очки. — Именно этого я и боялся. Что мы начнём подозревать всех вокруг…

Степан Степанович замолчал. Я тоже ничего не ответил. Не на что было отвечать. Я помнил то занятие у Сергея Михайлович. Он показывал нам рядового пехотинца Саранчи, рассказывал о разных видах врага и хотел поделиться ещё каким-то знанием, но директор остановил занятие.

— Может, вы правы и дело в шпионах, — снова заговорил директор, возвращаясь за стол. — Может, в простой человеческой глупости. И самонадеянности. Как бы то ни было, наш государь считает, что врагу надо дать жёсткий отпор. Максимально жёсткий. Чтобы показать ему, что мы всё ещё сильны и нечего даже думать покушаться на нас.

— И поэтому он решил усилить войска лучшими студентами из всех академий, верно?

Степан Степанович кивнул.

— Пришёл указ. По сотне с каждого учебного заведения страны. К счастью, как вы поняли, вас хотя бы отправляют не на западный фронт.

Хм, думаю, замысел Императора весьма простой. Для начала показать, что с нами связываться себе дороже, а если не поможет, ударить посильнее, чтобы охладить самые горячие умы. Правда, если страхи того же Сергея Михайловича правдивы и это всё дело рук агентов влияния Саранчи, вряд ли план Императора сработает. В общем, поживём-увидим.

— Когда отправка? — спросил я.

— Не сейчас. После Нового Года. Я всё ещё составляю списки, но вас, Дубов, и ваших подруг я уже включил. За короткий срок вы стали одними из лучших студентов. Даже с учётом плохой посещаемости занятий.

Эх, шила в мешке не утаишь. Мне и правда со всеми этими поездками пришлось пропустить пару занятий. Ладно-ладно, пару десятков!

— Так что используйте оставшиеся недели для подготовки. Я уже договорился с Сергеем Михайловичем об усилении ваших тренировок. Три раза в неделю.

У меня аж чуть челюсть на пол не упала. Три раза! Да я от одной тренировки отходил по три дня. Мышцы болели, синяки и ссадины. Впрочем, эффективность таких тренировок была для меня неоспоримой. Но три раза в неделю…

Не успел я отойти от этой новости, как директор меня добил:

— И говоря «ваших», я подразумеваю всех вас, Дубов. То есть княжну Василису Онежскую, Лакроссу Морок, Агнес Шмидт и Веронику Молчанову. Я в курсе ваших отношений и некоторых… похождений. — Степан Степанович загадочно улыбнулся, но улыбка быстро погасла. — Из вас получилась хорошая боевая единица, целый отряд, можно сказать. — Он украдкой оглянулся на старый доспех. — Заговорил почти как военачальник… Что за времена настали… Отправляю студентов на войну.

От директора я вышел в полной прострации. Не спасло даже непривычно глубокое декольте секретарши Степана Степановича, эльфийки Оксаны. Посмотреть там было на что, но мне сейчас не до этого.

Из огня да в полымя, как говорится. Не успел вернуться с турнира, на котором чуть не самоубился об Саранчу, как отправляют на войну. Хорошо, что не прямо сейчас. Но те три недели, что остались до Нового года, погоды особо не сделают. Ладно, предположим, пять недель. Ведь наверняка директор отсрочит нашу отправку на время сдачи экзаменов. Найдёт повод, чтобы мы подготовились получше, в этом я не сомневался. А затем нас отправят на одну из южных застав. А может, вовсе в Среднюю Азию.