Чтение онлайн

— Конечно, — сказала Марта. — Тогда месячный доход составит шестьдесят тысяч. Половину жеребцам. Остается тридцать на арендную плату, прочие расходы и нам. Пожалуй, можно снять квартиру тысяч за пять в месяц.

— Многовато, — заметил я. — Однако хорошая квартира окупится с лихвой.

— Ну, разумеется. Постараемся найти что-нибудь подходящее за меньшую цену, но будем готовы к расходам. Сложность в том, что ни у кого из нас нет времени на поиски. Я знаю, как ты занят, а сама не могу уйти из «Баркаролы» до нового года. Питер, мой приятель-юрист много разъезжает и имеет дело с недвижимостью. Может, его попросить приглядеть что-нибудь?

— А за услуги придется платить?

— Не обязательно. Мало кто ищет квартиру за пять тысяч долларов в месяц, и он вполне может получить гонорар от владельца или агента по недвижимости.

— Отлично. Три или четыре спальни. И квартира должна быть меблированной.

— Я ему скажу.

— И еще… — вспомнил я. — С тобой хочет встретиться детектив Люк Футтер. Неофициально.

— Проклятье! — гневно воскликнула Марта.

Когда Артур Эндерс пригласил меня пообедать, я сразу понял, что произойдет, но охотно согласился. Мы сидели в ресторанчике на Западной Семьдесят второй улице, в том самом кабинете, где был завербован Эндерс. Только на этот раз ели мы устриц и отборный филей, запивая бутылкой «Поммар» за сорок долларов.

Артур, как всегда, был бледен и смущен. Дважды он ронял нож и так сильно подавился куском филея, что мне пришлось хлопать его по спине.

За кофе и коньяком «Реми Мартин» он несколько расслабился, но что-то все еще тяготило его. Тогда я сказал:

— Ты решил уйти.

Эндерс тупо кивнул.

— Может, объяснишь почему? Ты получаешь хорошие деньги.

— Дело вовсе не в деньгах. Я даже не мог бы назвать никаких разумных причин. Я просто чувствую что-то неладное.

— Тебя мучит чувство вины? Моральные соображения? Все это дерьмо.

— Наверно, — с несчастным видом сказал Артур. — Отчасти, по крайней мере. Но главное то, кем я выгляжу в собственных глазах. Подонком.

— Подонком? Что это, черт побери, значит? Выходит, и я подонок?

— Послушай, к тебе это не имеет никакого отношения. Это касается только меня и моей дальнейшей жизни.

— А как ты собираешься жить дальше? Доить семью?

— Как-нибудь проживу.

— Конечно, — кивнул я. — Спагетти и фрикадельки у «Блотто», пока ты пыхтишь над пьесой, которую никогда не закончишь. И даже если закончишь, шансов продать ее — один на триллион.

— Тогда напишу другую, — смело заявил Артур. — Получится лучше, я уверен.

Я уставился на него.

— Ты просто ссыкун, вот ты кто. Думаешь, у тебя талант? Я тоже считал себя талантливым, и видишь, к чему это привело.

— Надо было держаться.

— И долго? — с жаром воскликнул я. — Пока не смогу без грима изображать тень отца Гамлета? Господи, Артур, рано или поздно — скорее всего рано — мы все уйдем из этой долбаной жизни. Жизнь коротка и драгоценна. Ты в самом деле хочешь пустить ее по ветру?

— По-моему, я пускаю ее по ветру, трахая незнакомых баб за деньги. Если жизнь так драгоценна, может, надо попытаться сделать что-нибудь стоящее?

Я не мог согласиться с этим. Дезертирство Артура терзало меня. Среди сплошных подонков никто в отдельности не чувствует себя подонком. Одинокий герой опасен.

— Что же такого плохого мы делаем? — спросил я. — Кому от этого вред?

— Мне, — грустно признался Эндерс. — Я даже не могу понять, в чем дело. Я только знаю, что, отказавшись, буду чувствовать себя гораздо лучше.

— Тогда и на конуру твою больше нельзя рассчитывать?

— Нельзя. Там стоит запах секса.

— Если там и стоит какой-то запах, то это запах денег. Ладно, ты ставишь нас в трудное положение, но как-нибудь справимся.

Мы медленно допивали коньяк. Я смотрел через стол на этого бледного, трясущегося крольчонка и вдруг почувствовал прилив восхищения и любви к тому, кого считал одним из величайших в мире неудачников.

— Артур, мы сможем остаться друзьями?

— Господи, — сказал Эндерс, — конечно. Я бы очень хотел. Правда. К тому же мне интересно посмотреть, что с тобой будет дальше.

— Да, — кисло улыбнулся я. — Мне тоже.

Оскар Готвольд был похож на китайского болванчика с большой круглой головой. Казалось, толкни ее, и она начнет раскачиваться из стороны в сторону без остановки. Из-под полосатого пиджака выпирает круглый животик. Вокруг сияющей лысины серебрится венчик волос.

У адвоката изящные руки с идеально отполированными ногтями и аккуратные ножки в начищенных до блеска штиблетах. Острые глазки изумленно взирают на погрязший в коррупции мир. Несмотря на некоторую свойственную этому человеку сумрачность, в его звучном голосе часто слышатся насмешливые нотки.

— Я пришел к такому мнению… — говорил он, переводя взгляд с Марты на меня.

Он пришел к мнению, что характер нашего бизнеса с его оживленным пешеходным движением диктует необходимость поисков в Ист-Сайде квартиры с отдельным входом.

— Вам нужно укромное местечко, — сказал он, — где любопытство соседей, привратников, лифтеров и прочего люда можно свести к минимуму.

По мнению Готвольда, отвечающих нашим требованиям квартир, с учетом желаемого размера и расположения, найдется немного. Отдельный дом был бы идеальным решением, однако цены тут явно неподъемные.