Тим
Шрифт:
Выглядел я неважно, судя по отражению в огромном зеркале в прихожей усадьбы: рожа вся разбита, некоторые шрамы останутся, скорее всего, на всю жизнь, синяки и кровоподтеки по всему телу, на плече рана от пули из винтовки, куртка и футболка под ней изодраны и пропитались кровью.
В усадьбе было все, чтобы прожить несколько лет, в ус не дуя. Но я не собирался оставаться. Что-то подсказывало: надо двигаться. На юг.
Это желание доехать до гипотетического юга засело в мозгах мысленной занозой еще с тех пор, как я обсуждал свои планы с родителями.
На юге тепло, говорили мама с папой, и я не замерзну следующей зимой, если электричество, отопление и воду все-таки отключат. Но в глубине души я не представлял, чем буду заниматься на юге, и мне порой становилось страшно при мысли, что когда-нибудь я приеду на этот самый юг, хоть на самый экватор, и — потеряю цель жизни. Куда нужно будет ехать потом? Как жить? Мир давно умер, лишь корчатся на его трупе личинки вроде меня…
Я отпустил двух коров, десяток овец, невесть сколько кур и одного петуха на свободу. Просто открыл дверцы и ушел. Пусть поживут на воле. Долго не проживут, наверное, ну и пусть, все мы когда-нибудь сдохнем.
“Хозяйственный был все-таки Хозяин, — подумалось мне. — С этой усадьбы могла начаться новая цивилизация”.
Мне стало на мгновение как-то муторно, будто стыдно за то, что из-за меня сельская идиллия накрылась. Но я отогнал эти соображения: цивилизация не должна снова начинаться с рабства. Если нельзя иначе, пусть она вообще никогда не начнется.
После завтрака я велел Владе собрать вещи для нашего путешествия. Под моим присмотром она заполнила дорожную сумку на колесиках и надела теплую курточку. Потом я пошел в гараж и действительно обнаружил там внедорожник Ниссан Терра с полным баком, несколькими канистрами бензина, инструментами и целыми двумя запасными колесами.
Хозяйственный Хозяин…
Только оружие не проверил — слишком засиделся на тракторе, давно воевать не приходилось…
Мой старый добрый Мицубиси Паджеро Спорт с улицы исчез. Наверное, Хозяин загнал его в один из пустых дворов, чтобы не отпугивал потенциальных крепостных. Я не стал искать — зачем? Зато выловил из лужи все стальные шипы для прокалывания шин и выбросил подальше в лесок.
Свой рюкзак из дома, биту, финку, кобуру с пистолетом, карабин “Сайга-12К”, солнечные очки и прочие вещи я нашел в усадьбе — Хозяин их принес из моей бывшей машины. Я переоделся, а окровавленные и простреленные вещи оставил в нашей с Юрой бывшей времянке.
Без моей команды Влада взяла изрядный пакет с кошачьим кормом и давешнюю аптечку, с помощью которой лечила меня. Такая инициатива только порадовала: стало быть, понимает немая и убогая, что мы куда-то уезжаем!
Я начал было с ней разговаривать, но она опять уплыла в астрал. У нее такое часто случалось. Что ж, пусть поплавает…
Уже выруливая на трассу, я внезапно сообразил, как поступить с Владой и ее кошкой. Девочка сидела рядом, на переднем сидении, кошка по имени Котейка развалилась у нее на коленках. Я отвезу их к Матери в лагерь! Владе там самое место!
Правда, сразу же засомневался. Это ехать назад невесть сколько, да и там ли еще Матерь и ее ватага ребят? Помнится, Матерь прибыла на автобусе — на этом же автобусе она могла забрать ребят и увезти в неведомые края. На мои экстрасенсорные способности надежды нет — они появляются раз в год по пятницам и то когда уже поздно.
Я заколебался. Почти остановился, не зная, куда повернуть, направо — то есть назад, или налево — то есть в прежнем направлении, прочь от поселка Хозяина, его фур, на юго-восток.
Направо пойдешь — с немой девкой мучиться будешь… Налево пойдешь — избавишься. Наверное…
— Влада, — сказал я, и немая посмотрела на меня, — куда ехать? Что-нибудь чувствуешь? Где сейчас Матерь?
Зрячая отвернулась к окну.
Блин!..
И я повернул налево. Судьба у меня такая — ехать постоянно налево.
Ехали мы до обеда. Один раз повернули направо и теперь двигались строго на юг. Попали под дождь, который шел косой стеной, и граница между дождем и сухой землей была видна очень хорошо. Влада, кажется, заинтересовалась.
Однажды увидели в сотне метров от дороги разбросанные по большой площади куски пассажирского самолета. Одно крыло торчало под углом, словно парус невидимого корабля. Вероятно, этот мусор валяется здесь еще со времен Первой Волны, когда экипаж внезапно превратился в Буйных… Или Второй, когда пилот и его помощник услышали Дьявольскую Музыку и решили выйти в окошко.
Примерно через час после того, как я ненадолго притормозил, чтобы заправить бак из канистры, нам попался длинный товарный состав на рельсах. Несколько вагонов сошло с рельс — не пойми, отчего, столкновения вроде не было. Вероятно, машинист резко затормозил или, наоборот, слишком ускорился на повороте.
К обеду я остановился в чистом поле возле моста через большую реку. Меня клонило ко сну — полночи не спал, занимаясь побегом, убийствами, похоронами и сборами в путь.
— Сходи в туалет, — сказал я Владе и показал на кусты. — Вон туда!
Влада посмотрела на меня без выражения и послушно пошла в кустики. Кошка побежала за ней, задрав хвост.
Мы расположились почти под мостом, в тени, у самой воды. Я подумал, что надо бы раздобыть удочку и попробовать наловить свежей рыбки. Мы перекусили тем, что прихватили из усадьбы, потом я улегся на откинутом сидении водителя, обнял “Сайгу” и велел Владе смотреть по сторонам, пока я сплю.
— Увидишь кого-то, сразу буди меня, хорошо? Это могут быть плохие люди.
Она, естественно, не ответила и не кивнула. Зато уселась с ногами на сидении, обняла колени и принялась смотреть на поле. Котейка спала на заднем сидении.
Может, и поняла, подумал я засыпая. По фигу.
Классно все-таки, когда рядом есть кто-то живой, пусть и не разговаривающий.
После знакомства с Хозяином желания встретить сейчас вооруженного Бродягу — так я называл выживших людей — не было вовсе. Скоро магазины, склады, погреба и прочие закрома окончательно опустеют, и начнется война всех против всех. За еду, за возможность прожить. И почему для жизни обязательно нужна чья-то смерть? Хоть коровы, хоть того же огурца…