Темный ангел
Шрифт:
Никто больше ей в этом не поможет.
– Это ты? – Джиллиан очистила от снега гранитную плиту и прочла: «Томас Эвинг, 1775. Пролил кровь и умер за Свободу». – Ты Томас Эвинг?
В порыве поднимающегося ветра обледеневшие ветви дерева над ее головой ударились друг о друга с хрустальным звоном.
– Нет, он слишком смел для тебя. А ты... обыкновенный трус.
Она стала расчищать надписи на других памятниках.
– Эй, может быть, ты Вильям Кэйс? «Погиб в расцвете молодости, свалившись с дилижанса» – это более похоже на тебя. Ты был Вильямом Кэйсом?
У тебя совсем пропала охота петь?
Джиллиан вздрогнула... от холодного ветра.
А то я подобрал для тебя подходящий репертуарчик.
И знакомый голос запел хрипло и мрачно:
«Призрак оперы здесь, в твоей голове...»
Да будет тебе, Ангел! Ты мог бы спеть и получше. Почему ты не позволяешь мне увидеть тебя? Боишься встретиться со мной лицом к лицу?
На снегу появился мерцающий свет – – прекрасное бледно-золотое свечение, переливающееся и мерцающее, как шелк. Свет усиливался. В глубине его появилась фигура. И через мгновение Ангел предстал перед нею. Его ступни едва касались снега.
Он выглядел самим совершенством. Прекрасный юноша в золотистом сиянии. Но теперь красота его пугала. Джиллиан знала, что за ней скрывается.
– Привет, – сказала она шепотом. – Полагаю, ты догадываешься, о чем я пришла поговорить с тобой.
– Нет, и меня это не волнует. Однако как неразумно прийти сюда одной! Кто-нибудь знает, где ты?
Джиллиан шагнула к нему и заглянула в его синие, как небо, глаза.
– Я знаю, кто ты, – начала она, стараясь удержать его взгляд и ставя акцент на каждом слове. – Ты не ангел и не демон. Ты просто человек. Такой же, как я.
– Нет. Это не так.
– Ты испытываешь те же чувства, что и любой другой человек. Ты не мог быть там счастлив. Никто не смог бы. Ты не хочешь быть похороненным в Нигде. Если бы я была мертва, я бы возненавидела это место.
Последние слова она произнесла с такой силой, что и сама удивилась. Ангел отвернулся.
Джиллиан почувствовала свое преимущество. Она наступала.
– Да, возненавидела бы! Вертеться, как на привязи, вокруг одного и того же места, глядя на то, как другие живут и чувствуют. Быть ничем, заниматься ничем, не считая мелких пакостей, насылаемых на людей. Разве это жизнь?.. – Она осеклась, поняв свою ошибку.
Он болезненно усмехнулся:
– Жизни у меня нет.
– Ладно, не придирайся. Разве это существование? Ты знаешь, что я имела в виду. Это же гадко, мерзко, это отвратительно!
Лицо Ангела передернулось, как от боли. Он вихрем унесся от нее. И впервые с момента их встречи Джиллиан заметила, что он в смятении. Он метался, как животное в клетке, и его волосы развевались, будто на ветру...
Джиллиан торопилась закрепить отвоеванное преимущество.
– Это ничем не лучше, чем гнить там. – Она пнула сухую траву у могилы.
Он стремительно вернулся обратно, и глаза его сверкнули неестественно ярко.
– Джиллиан, ты что, не понимаешь? Я и есть там!
Вся ее кожа покрылась мурашками, и она на мгновение лишилась дара речи. Невероятным усилием воли она заставила себя успокоиться и спросила ровным голосом:
– В этой могиле?
– Нет, но я покажу тебе где. Хочешь?
Королевским жестом он пригласил ее спуститься с лестницы, пропуская вперед. Джиллиан заколебалась... и пошла, чувствуя его присутствие за спиной.
Сердце у нее дико колотилось. Они словно соревновались, кто кого быстрее уничтожит.
Но она должна была это сделать, должна заставить его говорить, добраться до его гнева, боли и отчаяния и все узнать.
Они соревновались, чья воля сильнее, кто крикнет громче, в ком меньше жалости, кто дольше продержится...
Приз – душа Ангела.
Она чуть не слетела с лестницы. Слишком темно, чтобы разобрать, куда ступаешь. «Кроме того, – отметила она про себя, – становится все холоднее». Что-то похожее на ледяной ветер пронеслось мимо нее – и сияние осветило тропинку впереди. Ангел шел по ней, не оставляя следов на снегу. Джиллиан, спотыкаясь, спешила за ним.
Они направлялись в сторону нового участка кладбища. И мимо него – на самый новый.
– Здесь, – сказал Ангел и повернулся к ней лицом. Его глаза блестели, словно от слез. Он стоял, облокотившись на могильный памятник, и освещал его сиянием собственного тела.
Джиллиан охватил озноб.
Это было именно то, что ей нужно, именно то, о чем она его просила... Но все же при виде его могилы у нее волосы встали дыбом.
Он похоронен здесь. Здесь, под этим могильным холмом, покоится тот, кому она так доверяла… и кого так любила... Под звук его голоса она засыпала вечером и просыпалась по утрам...
И этот человек, оказывается, лежит в гробу! Если только уже не рассыпался в прах. Нет ни золотых волос, ни прекрасного лица, ни мягкой улыбки... Осталось лишь прочесть его имя, выгравированное на камне.
– Я здесь, Джиллиан, – пропел он с завыванием из-за гранитной плиты, изображая из себя вампира. – Подойди и поздоровайся со мной.
Он рассмеялся... с ненавистью. Дико, безрассудно, горько. Сейчас он способен на все.
Но, вопреки логике, сковывавший Джиллиан ранее болезненный ужас вдруг рассеялся.