Татуировщик из Освенцима
Шрифт:
Как ему кажется, он долго бродит среди заключенных, болтая со знакомыми из блока 7. А тем временем выискивает взглядом группу девушек. Он разговаривает с Леоном и вдруг чувствует, что волосы у него на затылке встали дыбом. Такое ощущение возникает, когда за человеком наблюдают. Он поворачивается. Вот она.
Она разговаривает с тремя другими девушками. Заметив, что он увидел ее, замолкает. Лале подходит к девушкам, и подружки отступают назад, освобождая место для незнакомца. Они слышали про Лале. Она стоит одна.
Он подходит к девушке ближе, вновь привлеченный ее глазами. Подружки тихо хихикают в сторонке. Она чуть улыбается неуверенной улыбкой. Лале едва не теряет дар речи, но собирается с силами. Он протягивает ей хлеб и письмо. В этом письме он, не в силах сдержать свои чувства, написал, что постоянно думает о ней.
— Как тебя зовут? — спрашивает он. — Я хочу знать твое имя.
— Гита, — произносит кто-то за его спиной.
Он не успевает ничего сказать или сделать, а подружки Гиты тут же подбегают к ней и уводят с собой, по пути шепотом ее расспрашивая.
В ту ночь Лале, лежа на кровати, снова и снова повторяет ее имя.
— Гита. Гита. Какое красивое имя.
В блоке 29 женского лагеря Гита лежит, обнявшись с подругами Даной и Иваной. Сквозь щель в деревянной стене просачивается луч прожектора, и Гита пытается прочитать письмо Лале.
— Сколько раз ты собираешься его читать? — спрашивает Дана.
— О-о, не знаю, пока не выучу все наизусть, до последнего слова, — отвечает Гита.
— Когда это будет?
— Было часа два назад, — хихикает Гита.
Дана крепко обнимает подругу.
На следующее утро Гита и Дана покидают барак последними. Они выходят, держась за руки, болтая и не обращая внимания на окружающее. Без предупреждения эсэсовец у барака ударяет Гиту по спине прикладом винтовки. Обе девушки падают на землю. Гита кричит от боли. Он винтовкой делает им знак подняться. Они встают, глядя в землю.
— Прекратите улыбаться! — с отвращением глядя на них, рычит он.
Потом вынимает из кобуры револьвер и прижимает его к виску Гиты. Отдает приказание другому офицеру:
— Сегодня их не кормить!
Когда он уходит, к ним приближается капо и быстро бьет каждую по лицу.
— Не забывайте, где находитесь.
Надсмотрщица уходит, и Гита кладет голову на плечо Даны:
— Я говорила тебе, что Лале хочет повидаться со мной в следующее воскресенье?
Воскресенье. Узники бродят по лагерю поодиночке и небольшими группами. Некоторые сидят, прислонившись к стене барака, не в силах двигаться от усталости и слабости. Горстка эсэсовцев слоняется поблизости от них, болтая, куря и не обращая внимания на заключенных. Гита с подругами прогуливаются, сохраняя на лицах серьезное выражение.
Лале наблюдает за Гитой и другими девушками, улыбаясь тревожному выражению ее лица. Вот-вот она его увидит, но тут он прячется за спины других заключенных. Однако продолжает медленно продвигаться к ней. Дана замечает его первой и собирается что-то сказать Гите, но Лале подносит палец к губам. Не останавливаясь, он берет Гиту за руку и продолжает идти. Подруги прыскают и хватаются друг за друга, а Лале молча уводит Гиту за административный корпус, удостоверившись, что караульный на ближайшей вышке отвлекся и не смотрит в их сторону.
Прижавшись спиной к стене здания, он опускается на корточки и увлекает Гиту за собой. Отсюда им виден лес за оградой территории. Гита уперла взгляд в землю, а Лале пристально смотрит на нее.
— Привет… — робко произносит он.
— Привет, — откликается она.
— Надеюсь, я тебя не напугал.
— Это не опасно? — Она бросает взгляд на ближайшую сторожевую вышку.
— Вероятно, нет, но я не могу просто смотреть на тебя. Мне надо быть с тобой, разговаривать, как должны делать люди.
— Но мы не в безопасности…
— Здесь никогда не будет безопасно. Поговори со мной. Хочу услышать твой голос. Хочу все о тебе узнать. Я знаю лишь твое имя. Гита. Красивое имя.
— Что ты хочешь от меня услышать?
Лале ищет подходящий вопрос. Начинает с чего-то обычного:
— Как… Как проходил твой день?
Теперь она поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза:
— О-о, ты знаешь, как это бывает. Вставала, плотно завтракала, целовала на прощание маму и папу и ехала на автобусе на работу. Работа была…
— Ладно, ладно, прости, глупый вопрос.
Они сидят рядом, но смотрят в разные стороны. Лале слышит дыхание Гиты. Она постукивает большим пальцем по бедру. Наконец она спрашивает:
— А как проходил твой день?
— О-о, знаешь, я вставал, плотно завтракал…
Они поглядывают друг на друга и тихо смеются. Гита слегка подталкивает Лале локтем. Их руки случайно соприкасаются.
— Что ж, если мы не можем говорить о том, как ты проводила дни, расскажи мне о себе, — говорит Лале.
— Рассказывать нечего.
Лале ошеломлен.
— Как это нечего? Как твоя фамилия?
— Я всего лишь номер. — Она пристально смотрит на Лале, качая головой. — Уж ты-то это знаешь. Ты сам мне его дал.
— Да, но это только здесь. Кто ты за пределами этого места?
— «За пределами» больше не существует. Существует только «здесь».
Лале поднимается и смотрит на нее:
— Меня зовут Людвиг Эйзенберг, но люди называют меня Лале. Я родом из Кромпахи в Словакии. У меня есть мать, отец, брат и сестра. — Он замолкает. — Теперь твоя очередь.