Танец с герцогом
Шрифт:
– Там есть ниша, – прошептала она, делая вид, что пьет, и указывая взглядом за ширму.
Спенсер взял из рук жены второй бокал.
– Только после тебя.
Воспользовавшись моментом, музыканты заиграли веселую кадриль, и среди общего оживления Амелии со Спенсером удалось скрыться за ширмой никем не замеченными. Ниша, в которой они оказались, была не слишком просторной, ибо большую ее часть занимала чахлая пальма в горшке.
Спенсер залпом осушил свой бокал, а потом поморщился и отер рот.
– Ну? – спросила Амелия, с беспокойством вглядываясь в лицо мужа из страха заметить на нем признаки нездоровья.
– Ликер отвратителен, – произнес он, гневно взглянув на бокал и поставив его на выступ в стене. Его взгляд перекочевал на ширму. – Музыканты тоже не лучше.
– Да, но как ты? Мне жаль, что так вышло с мистером Туитером. Он безобиден, но вцепляется в собеседника, точно собака в кость. О, а эти ужасные близняшки Уэкслер… – Амелия покачала головой. – Просто бесстыдницы. Мне показалось, или Флора действительно тебя ущипнула?
Спенсер не ответил. Он лишь улыбнулся – красиво и чувственно, – как улыбался крайне редко. От этой улыбки и ликера по коже Амелии сладко забегали мурашки.
– Ты наслаждаешься вечером, – заметил Спенсер.
– Так и есть. – Амелия отхлебнула ликера. – Я знаю, что ты ненавидишь подобные развлечения, и этот вечер наверняка очень мучителен для тебя…
– О, я бы так не сказал.
Что-то стукнуло по ширме с внешней стороны, напугав Амелию. Рука Спенсера тут же обхватила ее за талию и привлекла к себе. Другая его рука принялась ласкать шею жены. Внезапно охвативший ее чувственный трепет заставил Амелию уставиться на узел галстука мужа.
– Тебе действительно нравится сегодняшний вечер?
– Мне нравится находиться сейчас здесь.
– Ты…
«Замолчи, дурочка, – осадила себя Амелия. – Он здесь ради тебя, и дела идут лучше, чем ты могла ожидать. Не надо все портить».
– Что ты хотела сказать? – спросил Спенсер, продолжая поглаживать шею жены подушечкой большого пальца.
Амелия заставила себя поднять на него глаза и судорожно сглотнула. Должно быть, ликер придал ей смелости. Или, наоборот, сделал ее глупой. А может, и то и другое.
– Ты так странно смотришь на меня весь вечер. Я боюсь, что ты разочарован. И разочаровала тебя я.
Легкое выражение недовольства сменилось теперь крайним неодобрением.
И тут Амелию прорвало. Слова лились из нее потоком – глупые, неразумные, болезненно правдивые.
– Знаешь, ты такой красивый. Просто невероятно. Более красивого мужчины я еще не встречала в своей жизни. А вот я совершенно не выгляжу как твоя герцогиня. Знаю, что фальшивое проявление симпатии не было частью нашей сделки, и я знаю, тебе все равно, что думают о тебе люди. Только вот мне не все равно. Правда. И я ничего не могу с этим поделать. Я очень беспокоюсь… вернее, боюсь… что ты подумаешь, поэтому…
– Ш-ш-ш… – Спенсер приложил палец к губам жены.
И… ничего не ответил.
Неужели ему нечего сказать? Ну и дура же она.
«Солги. О пожалуйста. Солги мне. Просто скажи, что я чудесная, а я сделаю вид, будто поверила, и мы забудем об этом разговоре».
Спенсер кивнул в сторону ширмы и произнес одними лишь губами:
– Слушай.
– Да, да, – раздался из-за ширмы голос пожилой дамы. – Какая удача для леди Грантем. Ведь это их первое появление на публике после свадьбы.
– Слава Богу, – раздался неприветливый голос собеседника невидимой леди. – Теперь ты перестанешь болтать об истинной причине их брака.
– О да, всем видно, что это брак по любви. Лично я никогда в этом не сомневалась.
Джентльмен громко фыркнул.
– Да, не сомневалась! – с воодушевлением повторила леди. – Амелия всегда была славной девушкой, но замужество явно пошло ей на пользу. А его светлость просто сходит по ней с ума. Он не может оторвать от нее глаз.
Амелия едва не рассмеялась в голос, но Спенсер прикрыл ей рот рукой.
Мужчина за ширмой снова фыркнул.
– Да. Любой мужчина, если он не слеп, поймет, чем именно она его очаровала. Они просто бросаются в глаза.
Амелия почувствовала, что ее собственные глаза округляются помимо ее воли. Спенсер же бросил дьявольский взгляд на ее грудь, но ладони от ее рта не убрал.
Мужчина за ширмой понизил голос, и Амелия затаила дыхание, чтобы расслышать слова.
– Будь я на месте герцога, я бы тоже не отпускал ее от себя. Если она так бесстыдно флиртует в его присутствии, то представь, что она творит, когда он не видит.
– Глупости, – возразила леди. – Амелия не такая. Посмотри, они просто не могут оторваться друг от друга и лучатся счастьем.
К этому моменту Амелия смеялась так, что плечи дрожали. Спенсер попытался призвать ее к спокойствию, но тщетно. Амелия беспомощно смеялась ему в ладонь, а по ее щекам текли слезы. Так продолжалось до тех пор, пока музыканты не заиграли веселую мелодию, и парочка сплетников вернулась в зал.
Но Амелия все равно не могла остановиться. Если бы она перестала смеяться, показывая тем самым, что все услышанное ужасно нелепо, ей пришлось бы признаться самой себе: она хочет, чтобы слова незнакомцев оказались правдой. Если она перестанет беспомощно смеяться, она просто… расплачется.
«Можно убрать руку?» – спросил взгляд Спенсера.
Амелия кивнула.
– О Господи, – прошептала она, вытирая слезы. – Извини, но это было так… – Очередной беспочвенный смешок трансформировался в рыдание. – Представь, если бы они узнали…
– Узнали – что? – Спенсер вновь протянул руку, но не для того, чтобы прижать палец к губам жены. Он положил ладонь на щеку Амелии и наклонил ее лицо так, чтобы лучше рассмотреть выражение глаз. – Правду?