Чтение онлайн

–  Щит и щит. По-моему, лучше, когда клинок противника попадает в железку, чем в тебя, - ответил он небрежно.

Троил кивнул.

–  Ну-ка, покажи меч! Мне давно любопытно было на него взглянуть, - попросил он.

Меф озадачился. Такой просьбы он не ожидал. Для мечника показать меч - это больше, чем для художника - картину. Недаром самураи, сохранившие древнее отношение к мечу, резали себе палец всякий раз, когда без повода извлекали клинок из ножен.

Все же отказать он не решился.

–  Только не касайтесь его, а то он у меня диковатый, - предупредил он.

–  Договорились, - серьезно пообещал Троил.

Меф поднял руку и вызвал из небытия свой любимый меч со скромной рукоятью без узоров и сколотым, как зуб, концом.

Семь событий произошли в один момент.

(1) Ворона на куче листьев с негодующим карканьем слетела в сторону. (2) Из кучи листьев выскочил юркий, весь в черном, карлик - страж мрака, убийца из клана Эстика. (3) Не пытаясь приблизиться, левой рукой карлик сделал резкое движение. Непонятным образом его ненависть просочилась и в Мефа, и, повторяя его движение, он испытал тот же восторг и то же возбуждение. (4) Арлон выхватил флейту, но опоздал. (5) Грифон прыгнул, но тоже не успел. (6) Генеральный страж вскрикнул. (7) Клинок Мефа, который генеральный страж безуспешно попытался отвести рукой, вонзился Троилу в грудь. Меф вырвал его, и кровь с клинка сразу исчезла. Меч жадно впитал ее, не потеряв ни капли.

Секунду спустя карлика в черном подхватило сильнейшей боевой маголодией и, как лягушку, расшибло о ближайшее дерево. Его на треть полный дарх застрял в коре. Грифон, которого никто больше не держал, прыгнул на Буслаева сзади. Лапы вжали его лопатки в землю. Меф не мог не то что шевельнуться - даже вдохнуть. Грифон был тяжелый, как плита. Меф слышал яростный клекот и щелканье клюва.

Фенгюс и Анний отогнали грифона и заломили Мефу руки за спину. Нанесший предательский удар клинок исчез еще раньше.

–  Не трогайте его! Он не виноват!… Это все его меч!
– слабеющим голосом сказал Троил.

Пальцы правой руки, которыми он пытался отвести меч, заливала кровь. Пиджак с правой стороны груди намокал все сильнее. Золотые крылья, провисшие на цепи и касавшиеся земли, больше не казались золотыми. Они стали алыми.

Руки, держащие Буслаева, разжались. Арлон остался рядом с Мефом. Он ему больше не доверял. Флейту он держал у губ.

–  Не доставай больше свой меч, - сказал он без угрозы, но крайне сухо. Вся симпатия из голоса ушла.

Фенгюс отодвинул пиджак и кинжалом разрезал на Троиле рубашку. Хотя он был осторожен, его движение причинило Троилу сильную боль. На лбу и висках генерального стража выступили капли пота. Но все же Троил ободряюще улыбался Мефу белыми губами.

Входное отверстие у раны было узкое. Фенгюс осмотрел ее и осторожно подвел руку со стороны спины. Потом посмотрел на пальцы. Кровь на них отсутствовала. Значит, рана не была сквозной, хотя меч вошел глубоко.

–  Ну как он?
– шепотом спросил Анний.

–  Скверно… Проклятый меч вонзился до половины и извивался внутри, как змея. Надо срочно везти его в Эдем. Здесь мы потеряем его через четверть часа, - шепотом ответил Фенгюс.

–  Он не перенесет дороги!
– забеспокоился Анний.

–  Молчи! Лучше помоги!

Златокрылые подхватили Троила и погрузили на грифона, закрепив руки под орлиной шеей. Телепортировать он больше не мог. Грифон резко оттолкнулся задними лапами и взлетел, ломая кожистыми крыльями ветви. Фенгюс и Анний следовали за ним. Они летели рядом с грифоном и, чудом не попадая под его мощные крылья, придерживали Троила.

Не сводя глаз с Мефа, Арлон подошел к дереву, в котором торчал застрявший дарх, рассек его кинжалом и пересыпал эйдосы в контейнер из-под пленки.

–  Надеюсь, мы больше не встретимся. Мне трудно будет сдержаться. Пусть это сделал меч, но его держала твоя рука!
– сказал Арлон и взлетел, в прыжке распахнув крылья.

Меф ощущал себя смятым. Именно это слово. Рука еще не забыла ощущения, которое испытала, когда меч вошел в плоть. Самое мерзкое, чего он никак не мог выбросить из головы - то, что, вонзая меч в Троила, испытал радость. Пусть это была радость черного карлика, но он-то ей отозвался и, получается, сочувствовал? А не держи его человеческая рука, ни один меч мрака не сумел бы нанести удар. Мрак может кусать нас только за родственное и отнимать только свое. И ударить может только своей рукой.

Меф запоздало понял, что означает последняя фраза Арлона. Немного помедлив, он материализовал меч и поймал себя на том, что с ужасом смотрит на его тусклое лезвие.

–  Так кто кому хозяин? Ты - мой меч или я твой человек?
– спросил у него Меф.

Меч выглядел довольным. Казалось, еще немного, и он замурлычет, как сытый кот.

–  Я тебя ненавижу! Слышишь: ненавижу!
– крикнул Меф.

Размахнувшись, он забросил клинок в кустарник и, не оглядываясь, зашагал прочь. Он понимал, что это ничего не значит. Такой меч потерять нельзя, даже если оставить его на видном месте на людной улице. Он все равно явится по первому зову, и никакая чужая рука его не коснется.

Чтобы расстаться с магическим мечом, от него надо отречься. Меф же внутренне отрекаться от него не желал, и мечу это было известно. Потому он с такой готовностью и зарылся в листву.

Не всякий раз, когда мы хлопаем дверью, мы действительно стремимся уйти. Чаще это просто громкий повод, чтобы остаться.

В нас действует зло со всей силой и ощутительностью, внушая все нечистые пожелания, однако ж срастворено с нами не так, как иные говорят сие о смешении вина с водой, но как на однохм поле растут и пшеница сама по себе, и плевелы сами по себе, или как в одном доме находятся особо разбойник и особо владетель дома.

Св. Макарий Великий

Варвара, дочь Арея, умела делать множество невероятных вещей. Могла переночевать зимой без спальника в обнимку с трубой теплоцентрали. Умела раскрутить и отремонтировать заглючившую рацию. Могла метать ножи всех видов, даже с перевешивающей ручкой. Сидела в залазе по пояс в воде, зажимая пасть Добряку, пока наверху шастал не желающий пачкаться милицейский патруль. Но вот варить сосиски она научилась только сегодня.

Первая сосиска взорвалась и закрутилась винтом. Вторая, торчащая из воды, осталась наполовину сырой, и лишь с третьей сосиски дело более-менее пошло. Рядом сидел Добряк и, задрав морду, уничтожал улики неудачливого «сосисковарения». Чтобы он не болтался под ногами, Варваре пришлось капнуть ему на нос кипятком.