Чтение онлайн

Пока она печатала, Меф смотрел в окно. Озеленители переговаривались гортанными голосами, слышными за квартал. Встречая знакомых, мужчины дружелюбно обнимались с ними, целовали и похлопывали по плечу. Если кого-то одного из своих кто-нибудь задевал, другие бросались кучей и буквально втирали обидчика в асфальт. Потом разбегались, и невозможно было отыскать крайнего. Как это непохоже на слабые рукопожатия и вялое «как ты?», которым обменивались его знакомые университетские «вьюноши», и на ту трусоватость во взаимопомощи, которую проявлял почти каждый.

«Я- то, конечно, интернационалист, но вот интернационалисты ли они?» -озабоченно подумал Меф.

Он вернулся на кухню и сделал двести отжиманий. Потом стал бродить по комнате и вставлять в каждый прибор его зарядник. Меф обожал заряжать телефоны, плееры и все прочее, что имеет батарею. Он смотрел, как пульсирует столбик заряда, и чувствовал, что вот - они наливаются силой, становятся лучше, совершеннее. Точно так и человек, когда следит за собой. Каждый день мы или заряжаемся, или разряжаемся. И он сделал еще пятьдесят отжиманий.

На реферат у Дафны ушло около часа. Правда, клавиатура почти дымилась. Когда принтер перестал выплевывать горячие страницы, Меф пролистал доклад. Дафна с беспокойством смотрела на него. В ее пальцах остывали муки творчества. Меф пролистал доклад наискось.

–  Добро… вечные ценности… вечно ты в своем репертуаре… скажут еще, что я религиозный фанатик!
– сказал Меф ворчливо.
– Я же просил ошибок побольше ляпать!

–  Прости, пожалуйста!
– сказала Дафна и сама себе поставила мысленный плюсик. За терпение.

Она давно уже ничему не учила Мефа, раз и навсегда поняв, что никого и ничему научить нельзя. Максимум объяснить, что не стоит засовывать два пальца в розетку. Может, и поверят, но и то не раньше чем попробуют согнутой скрепкой. Да и вообще отвечать на вопрос, пока он не задан - полная бессмыслица.

Даф поймала на себе веселый взгляд Мефа. Буслаев стоял рядом и, как в подзорную трубу, разглядывал ее в свернутый трубкой доклад.

–  Как ты ухитряешься на меня не сердиться?
– спросил он.

Даф улыбнулась, пряча глаза.

–  У меня есть секрет. Я проговариваю свой гнев полными предложениями. Например: «мне хочется разорвать Мефа в клочья, потому что мне кажется, что только я одна поступаю правильно».

Меф внимательно слушал. Дафна решила, что он принял ее совет к сведению, и восторжествовала. Наконец-то хоть одно ее увещание пробило шкуру этого толстокожего бизона!

–  Ну что, понравилось? Хочешь сам попытаться?
– жизнерадостно предложила она.

–  Угу, - кивнул Меф.

–  Ну так попробуй!

Меф шагнул к ней и, оказавшись рядом, уставился на потолок, нашаривая слова. Даф с волнением ждала, пока Меф разродится полным предложением. И Буслаев это сделал.

–  Я злюсь на Дафну за то… что мне хочется ее поцеловать, а она все время болтает, и у меня не получается этого сделать, - сказал он.

Ночью Дафне позвонил Эссиорх. По обычному телефону.

–  Ну как? Нашли ножны?
– спросила Дафна.

–  Нет пока.

–  Хнык не говорит?

–  Хнык говорит так много, что мы не можем его заткнуть. Мне приходится сдерживать Улиту: она едва не разорвала его в клочья, - больным голосом пожаловался Эссиорх.

На заднем плане Дафна услышала сюсюкающее бормотанье. Хнык вгонял в краску Корнелия, уточняя, какие девушки ему нравятся. Потом окончательно обнаглел и стал превращаться в Варвару. На него кричали, его трясли, но, кроме знаменитого «хюхюканья», никакой информации Хнык не выдавал.

–  Нужен джинн, - сказал Эссиорх.

Когда человек получает дар, он чаще всего получает и противовес. Физические недостатки, болезни, некрасивость, одиночество - много чего еще. Без этого противовеса человек мог бы не донести свой дар: бросить, разбить, перешагнуть через него, надругаться над ним.

Эссиорх

Пару раз в неделю Меф бегал «психоделический галоп с элементами паркура» (с Даф). Точного расстояния он не знал, но подозревал, что километров пять-шесть. Бежал вдоль улиц, и плевать на смог - парки с ровными дорожками были ему скучны. Перемахивал заборы, заскакивал на строительные вагончики, забирался на пожарные лестницы, кувыркался между припаркованными машинами, запрыгивал в кузов притормозившего грузовика и покидал его на следующем перекрестке. Пару раз за ним гнались вопящие личности с монтировками и лопатами. Собаки раздирали штаны. Но это уже частности.

Если грузовиков и вагончиков не попадалось, Меф ставил эксперименты. Например, засовывал в почтовый ящик осенний лист с написанным на нем маркером адресом Дафны. Создавал загадку для почтальонов. Кстати, один раз его письмо дошло. Девушка на почте проявила участие, наклеила марку и поставила штамп.

В то утро он тоже побежал было кросс, но что-то заставило остановиться. Душу грызла неясная тревога, как бывало в минуты близкой опасности. Меф приготовил меч, но сражаться было не с кем, разве только с дворником, который гонялся за листьями с мудреным воздуходувом.

Меф вернулся, стал готовить завтрак. Тянуться за хлебом было лень, хотя булка находилась от него в полутора метрах. Он метнул нож, а потом за его ручку притянул к себе хлеб.

Дафна насмешливо наблюдала за ним.

–  Знаешь, есть такой дурацкий тест у школьных психологов. Попросить ребенка нарисовать воображаемое животное, которого не существует в природе. Если ребенок зажат и агрессивен, у его животного будет много всяких клыков. Мошкин нарисовал лошадь с когтями, рогами и зубцами на спине, как у крокодила. Мелкую такую лошадку в нижнем левом углу.