Чтение онлайн

— Ну и дальше?

— Вода сейчас высокая, ты хоть это усек?

— Знаю, что вода не сильно упала.

— Так вот, по Быстрянке от дедова хутора сплавимся в Двину.

— Ты что, с ума сошел? Речка через болото течет, она вся деревьями завалена!

— Ха–ха, деревьями! — засмеялся Антон. — Ты про это забудь. Дед сказал, на лодке пройти можно.

— Что, волоком лодку переть?

— Зачем волоком? Она нормально проходит. Дед в Латвию картошку возил и сахар. Если он один прошел, то мы с тобой как дважды два четыре.

— Дважды два — полштуки баксов, — мужчины рассмеялись.

— Давай сверху палаточку кинь.

Металл закрыли палаткой, порванной, старой, коричневой польской палаткой. Сунули две удочки, спиннинг, подсак.

— Ну вот, теперь все выглядит как положено. Антон зашел в дом, простился со своей женой,

потрепал ее по крутой заднице и зашептал на ухо:

— Ну, Наташка, скоро приеду.

— Когда скоро? — настороженно спросила молодая женщина.

— Скоро — это когда все сделаю.

— Смотри, только осторожнее, Антон, — как всегда, отправляя мужа в контрабандный рейс, пробормотала жена и чмокнула в небритую щеку.

Антон скривился. Там, в Латвии, у него жила любовница, и если он задерживался, то, конечно же, задерживался у нее, оставляя часть нелегально заработанных денег своей пассии. Любовница имелась и у Круталевича. Они всегда заходили к ним, когда бывали на другой стороне. Так как мужчины наведывались в Латвию раз в неделю, как минимум, то раз в неделю они и навещали своих возлюбленных. Пили с ними водку, занимались грубым сексом и были, в общем, довольны жизнью.

Женщины получали удовольствие не столько от секса» сколько от зеленых банкнот. Ни жена Круталевича, ни жена Сокола о существовании любовниц на другой стороне даже не подозревали. А усталость мужчин, их издерганность списывали на тяжелую ночную работу.

Антон вышел. Круталевич стоял возле мотоцикла, куря сигарету, поглядывая на темное небо, которое заволокли тучи. Накрапывал мелкий дождь. Погода сложилась как нельзя лучше.

— Главное, чтобы ливень не начался.

— Не будет ливня, — глядя на ветки отцветающего сада за забором, произнес Сокол. — Я тебе точно говорю, ветер дует, ливня не будет, так что не бойся.

Он воткнул ключ, трижды дернул педалью. Мотоцикл затарахтел, фыркнул синеватым дымком.

— Садись, — сказал он, обращаясь к Круталевичу.

Тот взгромоздился, уцепился за скобу.

— Ну, с богом. В добрый путь, — поправляя шлем, сказал Сокол.

Жена распахнула ворота, мотоцикл с грохотом и треском выехал на мощенную булыжником улицу и, подскакивая, бренча, готовый вот–вот рассыпаться на отдельные части, покатился с горы. На площади мотоцикл повернул, въехал на улицу, закатанную асфальтом, и помчался в противоположную от латвийской границы сторону.

За городом Антон увидел автомобиль ГАИ — «Жигули» с мигалками, которые стояли на обочине. Возле машины важно расхаживал в хромовых сапогах и фуражке гаишник. Он помахивал полосатой палкой, глядя то на город, то в противоположную сторону. Огоньком тлела сигарета у нижней губы, прямо под роскошными усами.

Увидев мотоцикл, гаишник сделал шаг, закрывая дорогу, и поднял жезл.

Антон Сокол выругался, смачно и грязно, то же самое сделал и Вася Круталевич.

— Ну, сука, бля, нашел место где стоять!

Мотоцикл замер, продолжая тарахтеть мотором. Гаишник не двигался с места, затем пальцем левой руки поманил Антона к себе.

— Ну здорово, земляк, — сказал капитан.

— Здорово, Иван Иваныч. Как дела? — вполне благодушно поглядывая на «Жигули», сказал Антон Сокол.

— Дела как сажа бела, — сказал гаишник, с ног до головы оглядывая контрабандиста.

Чем занимались Сокол с Круталевичем, капитану ГАИ Ивану Ивановичу Кравчуку было известно. Но Сокол был его дальним родственником по материнской линии. А мучить родственников, арестовывать, сажать за решетку здесь, в городке, было не принято.

— Куда путь держишь, а, Антон? — спросил капитан, похлопывая полосатой палкой по начищенному голенищу сапога.

— Решили, Иван Иваныч, отскочить на озеро, щук половить. Говорят, берутся на спиннинг.

— Говорят, берутся. Видел я городских рыбаков, то ли из Витебска, то ли из Минска приехали, хрен их там разберет.

— Взяли рыбу?

— Не знаю, — глубокомысленно произнес капитан ГАИ. — А в коляске, Антон, что везешь?

— Как будто ты не знаешь, что на рыбалку везут? Пару бутылок водки, котелок, пожрать, палатку взяли…

— И все? — спросил капитан. В машине на заднем сиденье сидел еще один гаишник, довольно пьяный, сидел и икал. — Знаешь что, Антон, дай мне пять баксов и поезжай с миром.

— Пять баксов! — изумленно воскликнул Антон Сокол, и его глаза заморгали.

— А то, понимаешь, придется твой мотоцикл осматривать. Кстати, по–моему, ты даже техосмотр не проходил?

— Да все некогда, Иван Иваныч, ты же знаешь, я человек занятой.

— Знаю, вот потому и говорю, дай пять баксов и езжай себе с богом на рыбу или куда ты там собрался.

— На рыбу, на рыбу, — вытаскивая из кармана куртки портмоне, пробурчал Сокол. — На!

Купюра исчезла мгновенно. Это было похоже на карточный фокус. Секунду тому назад она еще трепетала в пальцах капитана ГАИ, и вот ее уже нет, словно улетучилась, растворившись в вечернем воздухе.

— Ладно, вали.

Сокол направился к тарахтящему мотоциклу, взгромоздился на него и, объезжая «Жигули», погнал мотоцикл по дороге.

— Сколько взял? — прокричал почти в ухо Круталевич.

— Пять, как всегда, хорошо, что я приготовил заранее, капитан с десятки сдачи бы не дал.