Сумерки в спальном районе
Шрифт:
Не век же ей маяться, в самом деле! Пришла пора этому милому юноше Кириллу Латынину, этому сладкому мальчику, отдавать должок. Заодно и проверим себя, есть ли еще порох в пороховницах или за годы жизни с Ефимом все рассосалось-улетучилось…
Она погасила сигарету, глотнула горячего кофе и подвинула к себе телефон. Номер Кирилла помнила наизусть, хотя звонила ему всего пару раз — в прошлый разок сказала, что платье готово.
Трубку сняли почти сразу, мальчик, к счастью, оказался дома — видимо, репетиции сегодня не было.
— Здравствуйте, Кирилл! — приглушенно сказала Людмила Борисовна.
Она знала, что голос у нее резковат, а манера произношения не очень приятная, какая-то каркающая, так что старалась сейчас говорить потише, почти интимно.
— Здрасьте! — раздалось в ответ.
Не очень было понятно, узнал ее мальчик или нет.
— Это Людмила Борисовна, портниха, — на всякий случай пояснила она.
— Да, Людмила Борисовна, слушаю, — сказал мальчик.
Голос у него был сладкий, как и сам он,и жар между ног у Курочкиной стал совершенно нестерпимым.
2. Кирилл
Кирилл Латынин озадаченно смотрел на телефон, машинально грыз заусенец на указательном пальце левой руки. Черт дернул его вообще снять трубку, не стоило этого делать!..
Теперь придется идти к портнихе, которую Кирилл на самом деле видеть совершенно не хотел. Лишние напоминания обо всем, что связано со Светкой и с их предсвадебными хлопотами, ему совершенно не нужны. Он, наоборот, пытается как-то отойти от этого кошмара, хоть на пару дней забыть о нем.
Но не тут-то было!
Во-первых, все еще хоть и редко, но звонит мудацкий милицейский капитан Горлов ( как его там, Владимир Эдуардович, кажется!),задает идиотские вопросы. Как будто этим можно оживить Светку! Главное, смысла в этих вопросах нет никакого, ведь сразу же установили, что это был несчастный случай. И потом Светку уже месяц как похоронили!
Видимо, там у них в милиции так положено, какая-нибудь инструкция столетней давности все еще действует, поскольку ее нельзя отменить. Короче говоря, привязался этот занудный капитан, как банный лист к жопе. Кирилл даже в какой-то момент стал подозревать, а не голубой ли он. Но, оказалось, вроде нет — жена, дети. Впрочем, это теперь ни о чем не говорит. Сейчас это принято. Даже среди артистов каждый второй — двустволка!..
А теперь еще эта хромоножка Курочкина приглашает его в гости! Причем так настойчиво, что отказаться совершенно невозможно. К тому же любопытно на самом деле, что уж такого сверхважного она хочет ему сообщить. А потом он все же именно ей, Курочкиной, обязан этим показом в театре у Роговой…
С показами вообще непросто, а у него, Кирилла, и подавно не сложилось. Когда после окончания училища настала пора показов, он опять был в больнице, все пропустил. А после того как вышел, сезон уже начался, артисты все везде набраны, пойди договорись.
Так что надо быть благодарным, нечего теперь рожу воротить!
А Рогову-то, кстати, она по-прежнему одевает, и мало ли какие разговоры у них могут возникнуть по его поводу. Хотя, конечно, она слово ему дала больше его не обсуждать, но кто ее проверит!
Короче говоря, надо идти, ничего не поделаешь!
Тем более, у нее свое горе, муж погиб, кто-то его вроде как загрыз, что ли. Кирилл эту историю слышал уже в трех вариантах, чего только не болтают в районе. А на самом деле все просто — по пьяни, видимо, забрел на стройку, упал, заснул, и какая-то уличная крыса ему в глотку и вцепилась. Эка невидаль, их тут тьма бегает по помойкам!
Кирилл хорошо помнил покойного мужа портнихи, видел его дважды: один раз у нее дома встретились, когда за платьем Светкиным заходил, а потом Курочкин на кладбище появился. Видимо, материал собирал для очередного своего репортажа. Между прочим, препротивный был мужик! И внешне неприятный — полноватый, лысоватый, морда кирпичом, — и вел себя так, будто все вокруг ему чем-то обязаны.
В общем, как ни крути, придется посетить портниху, никуда, брат, не денешься!
Кирилл наконец оставил палец в покое, перестал грызть. На месте бывшего заусенца около самого ногтя появилась маленькая розовая ранка. Ранка отвратительно ныла, не больно, но гадко.
В щель между портьерами вполз ядовито-белый свет — на улице зажглись фонари. Кирилл снова повалился на постель, вперился невидящим взглядом в потолок, думал о том, какая трудная, великая стезя уготовлена ему в этой жизни. Он уже третий день не выходил из квартиры, вообще старался в последнее время бывать дома как можно больше, чувствовал себя безмерно уставшим, любые лишние контакты его раздражали.
Такое с ним однажды уже бывало — правда, очень давно, лет, наверное, пятнадцать тому назад, а может, и больше. Он тогда был воспитанником детского дома номер сто тридцать девять в подмосковном городе Фрязино. А впал в подобное состояние после смерти Алешки Рубцова, с которым ужасно подрался накануне спектакля. Кто же знал, что Алешка упадет затылком на острый угол каменной лестницы перед самым актовым залом!
А подрался, кстати, за дело!
Потому что Алешка, воспользовавшись тем, что Кирилл болел, подлизался к Калерии Руслановне и заполучил его, Кирилла, роль. Такие вещи прощать нельзя!
Сейчас, конечно, смешно об этом вспоминать, роль-то ерундовая, дурацкий негритенок в пьесе Михалкова «Сомбреро». Но тогда Кириллу было совсем не до смеха! Его мечта,к воплощению которой он стремился так долго, оказалась в одночасье уничтожена сальными Алешкиными руками.
А за мечту, тем более выстраданную, надо драться, причем всерьез, до самого конца!
Это Кирилл Латынин уяснил хорошо и давно, с раннего детства, про которое старался особенно не распространяться. Кому нужно знать про его детдомовское прошлое, про родителей, которых он никогда не видел! Так что Кирилл успешно выдавал себя за мальчика из благополучной семьи. Никаких проблем с этим не возникало. Производить хорошее впечатление он умел, актерская природа в этом смысле никогда не подводила.