Чтение онлайн

— Деньги у тебя есть?

— Деньги?.. Какие деньги?

— Если хочешь уйти с целыми зубами, дай рубль.

— Нет у меня денег.

Урядник толкнул ногой дверь, она распахнулась настежь. Тяжелый удар по скуле чуть не свалил Федора с ног. И тут же сильный толчок в сипну — Федор кубарем полетел с крыльца. Во рту — два выбитых солоноватых зуба. Федор выплюнул в снег зубы вместе с кровью, закрыл рукой рот и вышел за ворота полицейского участка.

Прибежав к штабелям, где принимали лес, Федор увидел свои нарты, груженные крепежными стойками. Оленей на месте не было. «Украли», — от этой мысли у него похолодело в груди. Федор торопливо сгрузил лес и побежал искать следы исчезнувших оленей. Он долго бродил по снежной целине вокруг прииска. Болела голова, ныла десна, мучили усталость и голод. «Что же я хожу как неприкаянный? Может, кто-нибудь видел».

Обливаясь потом, Федор прибежал в поселок. По ту сторону Бодайбинки, за мостом, строили здание для управления акционерного общества. На стропилах сидели люди, прибивали доски. Федор увидел, как плотники стали торопливо слезать с крыши и присоединяться к небольшой толпе, собравшейся недалеко от шахты. Подойдя ближе, Федор увидел, что люди чем-то возбуждены, кричат, машут руками, показывая на шахту. От толпы отделился молодой высокий парень с черными кудрявыми волосами, выбивающимися из-под шапки, и во весь дух побежал к большому бревенчатому дому с резными ставнями и наличниками. В этом доме жили инженеры. Парень с головы до ног был забрызган грязью и глиной, он тяжело дышал, на бегу вытирая пот с лица. Уже у крыльца парня догнали несколько рабочих, и они всем скопом вошли в дом.

Толпа тронулась и тоже пошла к дому. Рокот голосов крепчал. Казалось, это надвигается волна, которая вот-вот захлестнет дом.

Из конторы вышел Грюнвальд, на ходу одеваясь в рысью шубу. Он что-то закричал, обращаясь к толпе, замахал руками и трусцой побежал к кибитке, заложенной тройкой. Толпа вслед за Грюнвальдом и инженерами повалила к шахте.

Федор, проводив рабочих глазами, зашел в крайнюю юрту. Спиной к порогу у печки стоял старик, стягивая мокрую одежду. Развесив вещи, тяжело вздохнул и сел на орон. Только теперь он заметил у порога гостя.

— Вот так гибнут люди, — сказал старик печальным голосом и покачал головой. — Тридцать человек землей придавило!..

От старика Федор узнал, что на одной из старых шахт произошла авария. По приказу хозяев из отработанных, уже брошенных шахт рабочие убирали крепежные стойки. Их потом использовали в новых шахтах. Это выгодно. За новые платят подрядчику по полтора рубля за штуку, за старые рабочий получает пять копеек. А что лишенная опоры земля может обрушиться — это богачей мало заботит.

Федор со своей бедой не мог принять близко к сердцу то, о чем говорил старик: из головы не выходили олени. Хозяин понял его состояние и спросил, чем гость озабочен. Федор рассказал. Старик улыбнулся одними глазами:

— Даст бог, найдутся твои олени. Петр! — позвал он.

На зов вошел подросток, длинноногий, угловатый, с черными веселыми глазами.

— Ты куда отогнал оленей вчера вечером? — спросил старик.

— В сосновый бор Чочумаха, — ответил Петр высоким мальчишеским голосом.

— Наверно, твои, — сказал старик, обращаясь к Федору. — Возле штабелей лежали вчера прямо в упряжке. Спрашиваем с Петром: чьи подводы? Никто не знает. Хозяин, говорят, напился в дымину, и его уволокли в участок. Было такое?

Федор покраснел:

— Было.

— Выпряжем, говорю, Петр, а то, не ровен час, украдут.

— Премного вам благодарен! — обрадовался Федор. — Вы спасли меня!..

…Слух о завале на шахте и гибели тридцати рабочих моментально распространился по приискам. Трошка в эти дни не показывался в шахте, его покрывали рабочие, выполняя за него работу. А Трошка обходил прииски, ночевал там и допоздна в бараках беседовал с рабочими.

Старания Трошки не прошли даром. Рабочие большинства приисков сочинили петицию и подали ее в Управление акционерного общества в Бодайбо и главному резиденту Белозерову в Петербург.

«С тех пор как на Ленских золотых приисках хозяином стало акционерное общество, жизнь рабочих намного ухудшилась, о чем вам самим известно. Если до 1 мая сего года вы не повысите нам заработную плату, не улучшите условия труда, не позаботитесь, чтобы на прииска доставляли годный к употреблению провиант по сносной цене, мы прекратим все работы и потребуем отправить нас на родину за счет акционерного общества».

Трошка держал путь к лесорубам, у которых еще ни разу не был. По дороге его догнал Федор, возвращающийся с прииска порожняком, остановил оленей и спросил, куда Трошка идет.

Трошка обрадовался, увидя Федора, вскочил на пустую нарту и весело ответил:

— Еду к твоим соплеменникам поднимать их против богачей! — Сказал это Трошка таким тоном, что можно было подумать, будто он шутит.

Приближалась весна, дорога уже начинала портиться. У корней деревьев проглядывала земля. На теневой стороне дорога заледенела, блестела, как стеклянная.

Когда приехали, Трошка помог Федору распрячь оленей и вместе с ним вошел в большую юрту, где жили якуты-лесорубы. Встретили они русского любопытными взглядами. Рабочий день кончился, и каждый из обитателей юрты занимался своим делом: кто чинил одежду или обувь, кто пил чай.

Плечистый, широкогрудый лесоруб с седыми длинными, нерасчесанными волосами, с черными как угольки глазами, сидевший на ороне с поджатыми ногами, подвинулся, освобождая место для гостя. Глядя на Федора, он спросил у него по-якутски.

— Ты кого, парень, привез к нам?

Раздеваясь, Федор ответил:

— Это мой знакомый, рабочий шахты.

— Что привело его к нам, лесным людям? Ни один русский сюда не приходил.

Федор помолчал и ответил:

— Он приехал поднимать вас против богачей.

Все, как один, повернулись и посмотрели на Трошку, как смотрят на диковину. Богачи — скверные люди, но кто посмеет пойти против них? У богачей власть и сила, и чего может добиться человек, который перестанет покоряться им? Тюрьмы, каторги, голодной смерти.