Чтение онлайн

— Дружище, тебе следовало бы хорошенько подумать, прежде чем начать спорить, да еще так эмоционально. Пытаться логикой повлиять на чувства также бессмысленно, как и охота на льва с мухобойкой. Но я не говорю, что это невозможно. Могу порекомендовать отличную методу.

— Ну же, господин Всезнайка, и как ты собираешься изменить чужое мнение?

— Во-первых, необходимо понравиться оппоненту. Думая, что ты хороший парень, он готов принять и твои идеи. Здесь логика просто чудовищна, но так работает разум смертных.

— Хорошо тебе говорить об этом, когда ты постоянно излучаешь обаяние, как борец — масло. Но Коринна не примет мою точку зрения только потому, что она моя любимая жена. У нее своя голова на плечах. Возможно, если бы у нас был большой дом, с отдельной женской половиной и слугами, которые выполняли бы грязную работу, все было бы иначе. Она просто не встретилась с моими гостями.

— Ты вполне можешь позволить себе побольше, чем этот, — оглядываясь по сторонам заметил Архит. — Я не говорю, что твой дом не хорош. Разве твой отец по случаю свадьбы не оставил тебе немного денег?

— Пока я получил только первую часть суммы, и не хочу бросать на ветер свой скромный капитал.

— Да, ты соберешься потратить деньги, только когда рак на горе свистнет.

— Да, мои достоинства весьма непривлекательны: бережливость, аккуратность, умеренность, усердие… Люди часто обладают очарованием, но редко когда и тем и другим. Боюсь, боги наделили меня только характером.

Архит усмехнулся.

— По-твоему, я беспутный обольститель?

— Нет, ты — одно из редких исключений — благословенный, боги наделили тебя и тем и другим.

— Хорошо сказал, старик! По этому поводу следует выпить. За богов, по чьей милости мы рождены свободными, а не рабами, мужчинами, а не женщинами, эллинами, а не варварами!

Жители Сиракуз собрались на рыночной площади. Солнце поднялось над Ионийским морем, окрасив алым лучами Маленькую гавань и осветило город. Яркий свет заиграл на узких улочках, на крышах крытых красной черепицей домов, оранжевым цветом окрасил белые стены домов. Дионисий, в надетой поверх туники железной кирасе, взошел на помост, возвышающийся на рыночной площади. Лучи утреннего солнца ярко-алыми огненными бликами играли на его кирасе, сверкали на шлемах и кирасах солдат из охраны архонта, двойным кольцом опоясывающей помост, сияли на отполированных бронзовых статуях, установленных по периметру рынка, и раскрашивали в оттенки розового их мраморные постаменты.

— О, жители Сиракуз! Когда-то я предупреждал вас об угрозе, наступающей с запада. Рассказывал о грязных стяжателях, с горящими глазами трясущимися пальчиками перепроверяющих таблички со счетами, которые строят немыслимые козни, целью которых стоит уничтожение нашей прекрасной греческой цивилизации.

— Опять одно и тоже, — прошептал Зопирион на ухо другу.

После обычной напыщенной тирады в адрес финикийцев, Дионисий перешел к разговору о несправедливости: нельзя позволить этому сброду управлять греческими городами восточной Сицилии.

— …при виде варваров, сжигающих младенцев, дерзко захвативших власть и управляющих эллинами — эллинами! — у богов, несомненно, наворачиваются на глаза слезы стыда и обиды за нас! Эллины! Единственная достойная цивилизация на Земле! Раса, избранная богами! Просветители всего мира! Мы не можем допустить подобной гнусности, мы должны исправить чудовищную ошибку! Кто, если не мы?!

Дионисий сделал паузу, выждав, пока его клакеры не устроят бурную овацию.

— И по этой причине я, Дионисий, послал так называемому совету Карфагена требование немедленного и единовременного освобождения греческих городов. Несмотря на то, что моя петиция была составлена весьма учтиво, совет отверг ее с оскорблениями и насмешками. Так какие же политические средства остались в нашем распоряжении?

— Полемос! Полемос! Полемос! — разразились клакеры.

А вслед за ними и многотысячная толпа начала в один голос требовать:

— Война! Война! Война! — все громче и громче кричали люди, пока не шум не стал просто оглушительным.

Наконец, Дионисий поднял руку, призывая народ к молчанию.

— Теперь все понятно! — когда толпа затихла, прошептал Зопирион на ухо Архиту.

— О мой народ! Ты сказал свое слово! — закричал Дионисий. — И я, твой вождь, не могу не подчиниться.

— Возможно, борьба будет тяжелой. Враг, хоть и малодушен, но достаточно хитер и вероломен. Если перетрусившие карфагеняне сами не в состоянии взять в руки оружие, у них достаточно денег, чтобы собрать огромное наемное войско из нумидийцев, лигуров, иберов и прочих варваров.

— Но, несмотря на опасность и возможные жертвы, мы должны победить! Карфаген ослаблен чумой и будет не в состоянии защитить свои сицилийские города. Слава будет великой, а добыча еще больше! Ио Эллинам! Ио Сиракузам !

Толпа начала расходиться, и Зопирион с Архитом повернули к Ортигии и Арсеналу. Через час, когда Зопирион начал работу, к нему пришел Архит.

— Я слышал, что среди черни формируются отряды: они собираются перерезать полукровок-финикийцев. Тебе лучше быть дома, если придется защитить семью.

— Ты не поможешь мне?

— Конечно. Подожди, я захвачу свой меч.

Улицы Сиракуз, прилегающие к мосту на Ортигию, были необычно пустынны. Двери и окна были плотно закрыты. Издалека, то громче, то ослабевая, доносился приглушенный гул. Друзья пошли быстрым шагом, тихо переговариваясь и с опаской поглядывая на глухие стены по обе стороны улицы.

Когда они завернули за угол, рев зазвучал с новой силой. Из-за следующего угла в растерзанном платье, потеряв на ходу тапочки, тяжело дыша и размахивая руками, выскочил финикиец. Вслед за ним с воем, выкрикивая угрозы и потрясая ножами и дубинами, неслись горожане. Архит с Зопирионом прижались к стене. Орда преследователей пронеслась мимо, не обратив на друзей никакого внимания: горящие безумные глаза, бороды в пене.

Оставшись одни, Зопирион и Архит переглянулись.

— Надо поторопиться. Судя по настроению толпы, бог знает, что может случиться.

Друзья прибавили шаг, но спустя некоторое время их внимание привлек запах дыма и потрескивание пламени.

— О, Зевс Олимпийский! Эти безумцы готовы поджечь город! — воскликнул Зопирион.

Перед небольшим домиком в центре квартала с плотно закрытыми окнами и дверями собралось человек сто горожан. Некоторые из них поджигали факелы и бросали на крышу. Яркое пламя уже охватило ее, дым клубами пробивался сквозь щели ставень.