Чтение онлайн

— Да, господин. Я провел в ее пещере один день и одну ночь.

— Давала ли она тебе понять, что может нам помочь?

— Нет господин, не давала. Однако она произвела неизгладимое впечатление на финикийцев, пришедших на ее сеанс.

— И как ей это удалось?

Зопирион рассказал архонту о невинных уловках Сафанбаал: о подброшенных в огонь квасцах и рыбьих чешуйках, приклеенных к потолку пещеры.

… И когда участники сеанса задавали ей вопросы, она давала такие же уклончивые ответы, что и большинство наших оракулов. Помнишь, как Дельфийская Пифия пророчила царю Крезу:

Однако она так и не уточнила, какое именно царство падет. Участники сеанса сами же и совершали ошибки, большую часть времени они отвечали на собственные вопросы. Когда Сафанбаал в раздумье замолкала, простаки сами подсказывали ей. Они даже не пытались подвергнуть сомнению ее уловки. Людям хотелось верить.

— Хм, — Дионисий потянул себя за бороду. — Значит, эффективность пророчеств твоей ведьмы заключена не в пророчестве как таковом, а в том смысле, который вкладывают в ее слова те, кому она предсказывает?

— Именно так, господин.

— То же самое относится и к правителям, например, ко мне. Конечно, не во всеуслышание.

— Ты хочешь сказать, что, возможно, ты и не найдешь надежного метода выявления шпионов или конспираторов. Однако, если граждане Сиракуз поверят в его существование…

Дионисий даже пальцами прищелкнул.

— Ты выбросил три шестерки! — и повернулся к телохранителям. — Ребята, отойдите от нас на десять шагов! Мне нужно поговорить с ним наедине. — И снова повернулся к Зопириону.

— Если мой народ считает, что я обладаю такой силой, то виновные либо выдадут себя необдуманными действиями, либо, по меньшей мере, воздержатся от совершения очередного акта вредительства. Ты это хотел сказать?

— Я не сомневаюсь в этом, о, архонт. У финикийцев есть поговорка: на воре шапка горит.

Дионисий засмеялся.

— Дружище Зопирион, а хотел бы ты, ничего не делая, получить фунта серебра?

— Ну, почему бы и нет… … деньги всегда кстати…

— Особенно для такого бережливого, как ты. Под ничегонеделаньем я подразумевал не более, чем твое молчание. Для большинства эллинов это задача гораздо более сложная, чем прогулка по раскаленным докрасна лезвиям мечей. Но ты-то не обычный эллин. Ты сможешь?

— Да, господин.

— Отлично! Готовься к следующему пиру в честь строителей, который состоится… дай подумать… через шесть дней.

Зопирион и Архит сидели на берегу источника Аретузы.

— Неужели ты на самом деле готов вступить в армию?

— Думаю, да. Это реальный шанс расширить кругозор мастера.

— Только постарайся, набираться опыта где-нибудь в тени, чтобы не потерять собственное тело.

— Так ты меня не одобряешь?

Одобряю? Я думаю, что ты сошел с ума!

К чему рисковать проливать кровь за чужой, а не за родной город, да еще под предводительством тирана, а не при самоуправлении горожан?

— Мне кажется, что нет большого риска находиться при штабе архонта. К тому же катапульты будут стоять вне зоны досягаемости обычных луков.

— До тех пор, пока Дионисий не скажет: «Стратег такой-то убит. Стратег Зопирион, займи его место и веди его отряд вверх по осадным лестницам!» Кто тебе сказал, что Дионисий будет стоять в тылу? В Сиракузах он осторожен до безумия, носит железную кирасу, ходит в сопровождении телохранителей, а всех его посетителей обыскивают. Но, говорят, что на поле боя он герой!

— Судьба человека во власти богов!

— Более того, божественный Пифагор тебя бы не одобрил. Что ты имеешь против несчастных бедолаг Мотии?

— Ничего, но не думаю, что мое присутствие добавит им хоть каплю опасности. Что же мне делать, Архит? С Дионисием не поспоришь.

— Думаю, ты мог бы потихоньку собраться и вместе с семьей тихонько сбежать из Сиракуз и вернуться в Тарент. Ктесий в опале, так что с этой стороны осложнений не предвидится.

— Трусливый совет! А в твои планы входит побег?

— Мне нельзя, — ответил Архит.

— Почему же нельзя?

— Пока я не уговорил отца Клеи выдать ее замуж за меня.

— Ах, влюбился!

— Смотрите, кто заговорил! Но если серьезно, неужели твоя голова способна повернуться в сторону сражающихся?

— Думаю, мне пойдет шлем с плюмажем. Но я иду в армию только с желанием сделать карьеру. В любом городе захотят заполучить военного строителя, работавшего в штабе у Дионисия в одной из кампаний.

— Ну что ж, твоя судьба, твой выбор. Однако я все-таки думаю, что ты пожалеешь. Ты не можешь представить все возможные злоключения.

— Например, что меня убьют? Но нельзя не использовать свой шанс…

— Нет. Я о другом. Если ты выживешь, то у тебя появится шанс оказаться среди приближенных к Дионисию.

— И что в этом плохого?

Архит улыбнулся.

— В этом случае тебе придется слушать бесконечные декламации Дионисия — он сочиняет весьма посредственные поэмы — с выражением искреннего восторга!

Коринна с возмущением выслушала новости о новом назначении Зопириона. Она бросилась ему на шею с плачем, что его могут убить. Муж пытался убедить ее в обратном.

— Но на это время мы с Хероном останемся одни! Ты не можешь уехать, оставив нас в незнакомом городе, где мы практически никого не знаем, и без мужчины, который мог бы в беде позаботиться о нас.

— Вы можете переехать на Ортигию. Офицеры отправятся в поход, и там наверняка найдутся свободные квартиры. Уверен, что смогу обо всем договориться с архонтом.

— Дорогой Зопирион, ты не понимаешь. Ортигия защитит нас от внешнего врага, но там полно грубых чужеземных солдат. А кто будет защищать меня от них?