Чтение онлайн

— Знаю, что не смогу это объяснить, но у меня не было выбора. — Голос Мики стал тоньше, словно не только на глазах Джерри застыли слезы. Я боролась с собой, чтобы не посмотреть на него, чтобы не пошевелиться, как будто любое движение могло разрушить этот момент.

— У отца есть друзья среди федералов. Он сказал, что видел файлы, в которых описывалось, что с нами могло случиться, если бы ты не убедил какого-то подонка-оборотня в своей ненависти к нам.

И опять же, я удивилась, откуда, черт их дери, федералы узнали об этом. Но сейчас не время вынюхивать, да и Джерри не знал ответа на эти вопросы. Никак не могла решить, хочется мне повстречаться с этими добрыми федералами или бояться их.

— Я видел, какие ужасные вещи он проделывал с другими семьями. И не мог рисковать.

— Ты хорошо постарался, заставив нас думать, что ненавидишь всех нас. Мама рыдала неделями, а Бет не верила, что ты мог такое сказать, потому что не слышала тебя. Она думала, что мы лгали, потому что думали, что из-за ликантропии ты стал слишком опасен. Она думала, что мы вышвырнули тебя на многие годы.

— Не знаю, смог бы я сказать все что должен был, если бы там была Бет.

— Знаю, что не смог бы. Ты не мог бы смотреть ей в глаза и быть таким… жестоким. Ты был ее любимчиком, хотя охотился и убивал животных с отцом, а она это ненавидела, но все равно любила тебя больше всех.

— Джерри, она не любила меня больше всех… она любила меня по-другому, вот и все.

— Ты лживый ублюдок. — Прозвучал его голос за мгновение до того как по щеке скатилась первая слеза. Когда он снова заговорил, из-за слез его голос был слегка приглушен. — Я тебя ненавижу, ты лживый ублюдок.

— Знаю, — ответил Мика, и то, что я услышала в его голосе, заставило меня обернуться, чтобы увидеть текущие по лицу слезы.

Именно Джерри сделал первый шаг, но Мика не стал дожидаться большего. И в следующее мгновение они уже обнималась, прижавшись друг к другу сотрясаясь в рыданиях. Джерри все еще называл его лживым ублюдком, но среди всего этого я расслышала, как Мика сказал:

— Я тоже тебя люблю.

Когда оба мужчины высушили слезы и притворились, будто не плакали, Джерри повел нас в зал ожидания для родственников. Там стояли несколько диванчиков, стулья и кофейный столик, заваленный журналами, которые почти никто не читал. На стенах висело несколько картин, цветовая гамма которых должна была веселить или успокаивать, но толку от них было ноль. Помещение выглядело как и сотни других, в которых я успела побывать, и в которых мне приходилось беседовать с семьями или с полицией о людях в палатах, или в операционных, и о том, что напало на них. У полиции я спрашивала «Как нам это выследить и убить», а у родственников: «Можете рассказать что-нибудь, что поможет нам выследить это и остановить?». Комната была похожа на многие другие за исключением того, что в этой находилась семья Мики, и это делало ее уникальной и как-то странно более пугающей. Может, мы никогда и не пойдем вместе к алтарю, но Мика стал неотъемлемой частью моей жизни и я была, как никогда, счастлива. Будет свадьба или нет, но эти незнакомцы приходились моими потенциальными родственниками. Страшновато, даже для нас, крутых охотников на вампиров.

У матери Мики были такие же большие серо-голубые глаза, как у Джерри, и она была очень на него похожа, хотя скорее это он был на нее похож. Ее волосы до плеч были в таких же кучеряшках, только бледно-коричневого цвета, на границе между пепельно-каштановым и песчаным блондом. У нее был ровный, мягкий тон кожи, чего можно добиться только благодаря хорошей генетике. В ее внешности присутствовало чуть больше этноса, чем в ее сестре, но не так, чтобы слишком. На ее полных губах сиял блеск, а сам макияж — идеален, хотя его было совсем не много. Если бы я не знала, что это мать Мики, то не дала ей больше пятидесяти, но ведь она была старше, правильно? Со времен молодости, она, должно быть, слегка пополнела, но это лишь добавило округлостей ее телу и выглядело к месту. Хорошо сшитый костюм льстил ее полноватой фигуре а не скрывал ее, что мне очень понравилось. Она была роскошной, экзотичной, красивой, а так же матерью Мики. А еще любителем обнимашек.

Она заключила Мику в объятия, как будто он был последним оплотом, и держалась за него изо всех сил. До нас долетали обрывки ее фраз:

— Так рада, что ты дома… твой отец будет так счастлив… люблю тебя…

Мика сказал единственное, что мог:

— Люблю тебя, и мне очень жаль.

Он говорил что-то еще, но все слова тонули за рыданием его матери. Наверное, Натаниэль слышал больше, но он стоял здесь, держа меня за руку, и ждал, когда эмоциональная буря утихнет, и все внимание перейдет к нам. Дев и Никки вернулись назад к входу в зал ожидания. Здесь была только одна дверь, что, кстати, очень удобно. Они могли и охранять нас от непрошеных посетителей, и не мешали воссоединению с семьей. Многозадачность телохранителя во всей красе.

Мика смог достаточно отстраниться, чтобы сказать:

— Мама, это Анита и Натаниэль.

Она прижала меня к себе, и мне пришлось выпустить руку Натаниэля, чтобы обнять ее в ответ. Она опять начала плакать, приговаривая:

— Спасибо, спасибо, что привезла Майка домой! Огромное тебе спасибо!

— Всегда пожалуйста, — пробормотала я размышляя, когда уже можно будет высвободиться из объятий, чтобы не выглядеть при этом грубо. Мое лицо оказалось зарыто в ее плечо, потому что на своих каблуках она была, по крайней мере, не меньше ста семидесяти пяти сантиметров, а у меня не оказалось времени привстать на носочки, чтобы избежать участи быть раздавленной во время объятий.

Меня спас Джерри:

— Мам, дай ей вздохнуть.

Она отстранилась, посмеиваясь, и провела под глазами пальцами с отличным маникюром.

— Простите, я любительница пообниматься. Так, предупреждаю на всякий случай.

Про себя я подумала «Слишком поздно для предупреждений», но на деле я лишь улыбнулась и кивнула, потому что не могла сказать ничего путного. Люди могут понять вас неправильно, когда в таких ситуациях вы говорите им, чтобы они вас не трогали, так что я научилась улыбаться и помалкивать в тряпочку.

Мика вывел Натаниэля вперед:

— Мама, это Натаниэль Грейсон. — Он не стал добавлять «спутник жизни», как представил его Джулиет. С родителями такое знакомство зачастую проходит сложнее.

Его мать посмотрела на Натаниэля, а потом на Мику в поисках подсказки, кем же ему приходится Натаниэль.

Мика взял руку Натаниэля и мою, глубоко вдохнул и сказал:

— Мы с Натаниэлем живем вместе.

По ее лицу пробежало какое-то выражение, которое я не смогла распознать, а потом она обняла Натаниэля также крепко, как и меня. Он заколебался на секунду, а затем ответил взаимным объятием. Лицо его было озадаченным, но поверх ее плеча он улыбался.

— Так рада познакомиться с вами обоим, вы и понятия не имеете, как я рада видеть друзей моего сына, — проворковала она.

Мы с Микой обменялись взглядами. Я попыталась сказать глазами «Что ж, все прошло хорошо». Я могла поспорить, что с моей мачехой все не будет так гладко, но опять же, Мика не думал что его мать так радушно примет Натаниэля. Может наши родители вели себя более зрело, чем мы о них думали?

Мама Мики прекратила обниматься, и я слышала, как Натаниэль сказал ей:

— Я тоже рад познакомиться с вами, очень рад. — Он улыбался, счастливый и спокойный, потому что никто из нас и подумать не мог, что все так гладко пройдет.