Чтение онлайн

Поэтому так или иначе любой царский род в любом конце земли, куда дотягивалась степное воинство имели ордынские корни. И тот же имперский мидийский род Иштувегу имел ордынские корни, притом род чистых степняков, киммерийцев, а не выходцев из горных племён.

Правда, тот же мидийский царь почему-то напрочь об этом забыл и «императорствовал» уже исключительно от своего божественного имени, возомнив из себя силу более могущественную той, что породила Мидию, но рано или поздно Великая степь обязательно наводила свои порядки в царствах подобным Мидийской империи, приводя их к общему, ордынскому знаменателю.

Ядро царской орды кроме многочисленности и боеспособности обладало ещё одной силой, которая в первую очередь определяла лидирующее положение. В это ядро входили по мимо общеордынских военизированных структур ещё и очень специфичные орды – девичьи. Собиралось их значительно меньше, чем мужицких, прямо по пальцам можно пересчитать, но авторитет и незыблемое лидерство этих боевых подразделений оказывалось настолько велико, что ни у кого даже не возникало желание его оспорить.

В отличии от мужицких, они не значились, да и не назывались ордами в прямом смысле этого слова, а больше являлись некими боевыми кланами, сформированными на профессиональной основе. Войти в них оказывалось очень непросто, а выти ещё сложней. Боевые девы в отличие от мужских орд звали себя не иначе как сёстрами, а отсюда их кланы назывались сестричествами. Мужчины же называли их по-разному, кому как в голову взбредёт и в большей степени награждая их нелицеприятными эпитетами.

Боевые сёстры вели закрытый от посторонних глаз образ жизни. Мистика, слухи, откровенные небылицы их жизни, уникальные, за гранью реальности боевые возможности сродные колдовству и неподвластные для мужчин, порождали вокруг дев ореол таинственности, страха и трепета.

Главой всех боевых сестёр являлась единая Матерь. Ни один воин мужчина не знал, как Матерь приходит к власти, но ни один воин степей не смел её ослушаться. Она являлась единственной невыбираемой, а значит и не переизбираемой царицей для всей Великой Степи.

Даже верховный атаман, царь всего степного воинства, вынуждено прислушивался, а порой и прямо подчинялся Матери воительниц. И на это были свои веские причины. Поэтому сам верховный атаман, несмотря на всю свою власть и силу, на которую опирался, вынуждено искал её благосклонность, а то и напрямую пытался набиться к ней в мужья, если та оказывалась свободна.

Матерь, в отличии от её подчинённых имела право заводить семью, а муж такой особы автоматически становился персоной наивысшей политической власти. Именно такая супружеская пара и находилась во главе всей степной оравы к тому времени, когда четвёрка молодых горцев во главе с Асаргадом появилась на просторах Дикого Поля 28 .

Целых два дня молодые люди потратили на то, чтобы найти стойбище своего землячества. Хотя, строго говоря, землячество там водилось по их меркам очень приблизительное. Основу его составляли выходцы из народов мидийской империи и орда представляла собой столь же разношёрстную мешанину как и сама империя, подмявшая под себя кучу различных племён и народов. Но кроме подданных мидийской державы в неё входили и вавилоняне 29 и даже лидийцы 30 , в империю не входившие.

Царём, как величал себя глава этой орды являлся эламит 31 . Его клан в орде оказался самый многочисленный и самый сплочённый. Асаргад хорошо знал этот народ, так как проживал он от их по соседству и отголоски культуры, эламские устои построения общества, доходили до их кочевий, так как частенько приходилось сталкиваться с представителями этих городов-государств.

Элам – древнейшее государство, изначально появившееся как город-государство в Сузах. Сами эламиты свою страну называли Хал-Тамти, страна Тамти и к этому времени имели почти трёх тысячелетнюю историю. Уникальный, ни на кого не похожий язык, завораживающая своей необычностью культура, делала их в глазах персидских племён, живших по соседству, некими пришельцами из каких-то других миров.

Персы были так очарованы эламской культурой, что буквально впитывали её в себя стараясь подражать, адаптировав настолько, что будущие историки однозначно называли эламитов предками персов. Хотя на самом деле это не так.

Некогда цветущие и сильные царства Элама в периоды объединения, нагибавшие даже сам Вавилон, к моменту возвышения Мидии стали разрозненными и перецапались в междоусобных войнах. В результате сначала потерпели поражение от ассирийцев, а затем мидийцы перебили их по одиночке, и полностью покорили.

Боевое ядро Элама было уничтожено, но одна из его частичек уцелела и осела вот здесь в далёкой северной степи, образовав вокруг себя мощную и в высшей степени боеспособную ордынскую ячейку.

Звали ордынского царя Теиспа. На вид выглядел лет на сорок, но сколько точно лет, никто не знал, в том числе и он сам. Ухоженная и аккуратно подстриженная копна чёрных с проседью волос, окладистая борода и усы, также тщательно ухоженные. Вся растительность на голове и лице завита мелкими кудряшками по последней моде цивилизованных народов арийского нагорья. Одеяние главаря выглядело настолько дорогим и вычурным, что вид он имел поистине царский.

Лицо чистое, моложавое, сразу видно, что его вместо степного ветра с пылью и палящим солнцем больше касались умелые женские руки, хорошо знакомые с косметикой того времени. Ничто не выдавало в нём воина, кроме рук.

Несмотря на золото колец и перстней с драгоценными камнями, нанизанными на каждый палец, а то и не по одному на каждый, руки выглядели мощными и грубыми. Даже тщательный уход за ними не мог скрыть того, что они больше привычны к оружию, чем к украшениям. К тому же многочисленные шрамы делали их руками воина, а не царедворца. Теиспа встретил молодое пополнение надменно и пренебрежительно, говоря тихо, еле шевеля губами.

– Кто такие?

– Асаргад, – первым представился лидер четвёрки, слегка поклонившись, как учили Гнур и Уйбар, – сын Атрадата, племени мард.

Далее каждый представился сам. Выслушав их, Теиспа похоже и вовсе потерял к новичкам какой-либо интерес и тяжело вздохнув тут же передал их в руки своему ближнику по имени Доникта, демонстративно махнув на молодёжь рукой, мол забери их с глаз долой и оприходуй как положено.

Доникта выглядел моложе своего военачальника, с точно такими же мелко завитыми кудряшками, почти в таком же одеянии вышитом золотом, вот только пальцы без единого кольца и перстня. Руки абсолютно неухоженные, грубые, мозолистые и в придачу грязные, но в отличии от главаря он прибывал во всеоружии.