Стена
Шрифт:
— Верно, а сыщики схватили его.
Я обернулся и заорал на них — они бросились врассыпную. И уже издали, спрятавшись за скамейками и указателями, укрывшись между клетками, неотрывно наблюдали за нами. Пытаясь показать всем, что никакой я не преступник, я приосанился и, зажав в зубах сигарету, обратился к верзиле, который был слева:
— Спички не найдется?
Но тот ничего не ответил и, слегка сжав мою руку, дал понять, что нужно поторапливаться. Пристыженный, я опустил голову.
К моим ногам ветер подогнал рекламный листок: «Приглашение к путешествию. Вечер, на котором будет прочитана лекция и показан фильм о крае света».
В следующее же мгновение ветер снова скрутил листок, и он улетел прочь. Но текст его произвел на меня глубокое впечатление.
— Пришли, — сказал старик, и мы остановились у двери в задней стене огромной клетки за зданием аквариума. На клетке висела табличка «Белый медведь».
Выбирая из связки нужный ключ, старик сказал, дружелюбно улыбаясь:
— Белый медведь сдох от катара кишечника, и сейчас клетка свободна, можно ее использовать.
Выстроившись в ряд, мы двинулись вперед — я между верзилами, старик возглавлял шествие, а замыкал его Рыбий Глаз. В бетонной скале у задней стены клетки был вход в огромную пещеру. Мы вошли в нее в том же порядке. В ней стоял запах мокрого зверя — даже дыхание перехватило. Пещера шла под уклон. Стены были покрыты каплями воды и сверкали, точно их смазали маслом, проход постепенно сужался так, что в конце концов нам пришлось протискиваться боком. Потолок опускался все ниже, и верзилы вынуждены были согнуться в три погибели. Со стороны входа свет сюда уже не доходил, наступила полная тьма. Иногда под ногами попадалось что-то скользкое, и, чтобы не упасть, мы хватались за стены, и всякий раз руки пачкались в какой-то слизи. Пещера тянулась бесконечно.
Находящемуся снаружи происходившее здесь показалось бы невообразимым, но тут, в пещере, раздавались размеренные, спокойные шаги верзил, и я без всякого волнения думал о том, что события не будут развиваться непредвиденно, и, хотя предвидеть, что произойдет, был не в состоянии, все равно особого страха не испытывал.
Шум шагов смолк, я тоже поспешно остановился. Откуда-то просочился тусклый свет. Верзила, стоявший впереди, сказал:
— Осторожно, сейчас начнем спускаться по лестнице. — Он взял меня за руку. — Здесь, здесь, вот она, лестница, будьте внимательны.
Приставная лестница уходила в бесконечную даль. Внизу виднелся свет, но я старался не смотреть туда — у меня кружилась голова. Смотреть вверх я тоже не мог — стоило поднять голову, как в глаза сыпалась грязь с ботинок опускающихся за мной мужчин. Я уже совсем выбился из сил, руки занемели, — передохнуть бы, подумал я, но как раз в этот момент вокруг стало светло — мы дошли до низа. И оказались в помещении с низким потолком, без окон, но с дверью. Столы были составлены в виде буквы «П» — наверное, зал заседаний. Света вполне достаточно, но откуда он шел, определить я не мог. Видимо, этот зал и был целью нашего путешествия, лица спутников выглядели успокоенными.
Меня поставили в самом конце П-образно сдвинутых столов, верзилы принесли стулья и уселись по обеим сторонам. Я набрался смелости и обратился к верзиле справа:
— Кто вы такие?
— Мы — частная полиция.
Странное название, подумал я. У меня было такое чувство, будто я когда-то уже слышал о ней, и в то же время казалось, что слышу впервые, и я задал ему следующий вопрос:
— Что здесь сейчас начнется?
Верзила, однако, ничего не ответил, а сидевший по другую сторону заявил:
— Когда начнется, сразу же поймете, а сейчас лучше помалкивайте. Все, что выходит за рамки необходимости, не является необходимым. В таком месте, как это, до тех пор пока не дано официальное разрешение, любые разговоры запрещены.
Возмутившись, я решительно заявил:
— Кто дал вам право определять, что является необходимым и что таковым не является?
Я стремился любыми способами доказать, что я свободный человек, но ответа от них так и не дождался. Распахнулась дверь, издав звук, будто конь заскрежетал зубами. Верзилы вскочили и застыли в неподвижности.
Все вошедшие были мне знакомы. Первыми появились люди с лицами, которые можно было назвать мозаичными, — я вспомнил, чей это нос, чьи глаза, чьи губы, чья форма головы, но восстановить в памяти лица в целом был не в состоянии. Люди были одеты в зеленое, и я сообразил, что именно они имеют непосредственное отношение к происходящему.
Их было пятеро, не считая тех двоих, которые сидели по обе стороны от меня. Еще одной их особенностью являлось то, что все они были в очках. Двое — в золотых, двое — в очках без оправы и один — в металлических. Почему-то я сразу же догадался, что в золотых очках — юристы, в очках без оправы — философы, в металлических — математик.
Среди появившихся вслед за ними, кроме тех, кого я знал, — девушки из закусочной, куда я постоянно ходил, машинистки Ёко, Черного Доктора, начальника моего учреждения, художника, сидевшего на платановой аллее, бродяжки, — были и такие, которых я когда-то видел, но никак не мог вспомнить, кто они. Кажется, уже собрались все, кто был мне знаком. Среди них мелькали даже лица покойных сестры и матери. Зал заполнился до отказа. Но продолжали прибывать все новые и новые люди, и старику с метлой в конце концов пришлось захлопнуть перед их носом дверь. Некоторое время слышались возмущенные голоса не попавших в зал — рвали дверь, колотили в нее, но потом все смолкло.
Пятеро в зеленом сели в центре стола, остальные, отталкивая друг друга, с боем заняли места по обеим сторонам от них. Большинству мест за столом не досталось, и они расположились вокруг него — слышно было, как кто-то встает на цыпочки, чтобы через головы передних видеть, что происходит, кто-то кричит, чтобы сняли шапку, — в общем, воцарилась атмосфера обычного сборища.
Занявший место на правой стороне стола Рыбий Глаз встал и обратился к присутствующим:
— Прошу тишины! Я назначен ответственным за регламент и за ведение протокола.