Стажеры
Шрифт:
– Ладно, - сказал он.– Я знаю, какого ответа ждет мальчик. Поэтому спрошу я. Мальчик вырастет и станет взрослым мужчиной. Всю жизнь он будет заниматься своей... как это вы говорите... интересной работой. Но вот он состарится и не сможет больше работать. Чем тогда он будет заниматься, этот мальчик?
Иван откинулся на спинку стула и с удовольствием посмотрел на бармена. На лице его было прямо-таки написано: "Каков орешек, а!" Юра почувствовал, что у него запылали уши. Он опустил вилку и растерянно сказал:
– Я... не знаю, я как-то не думал...– он замолчал. Бармен серьезно и печально смотрел на него. Медленно ползли ужасные мгновения. Юра сказал с отчаянием: - Я постараюсь умереть раньше, чем не смогу работать...– Брови бармена полезли на лоб, он испуганно оглянулся на Ивана. В полнейшем смятении Юра заявил: - И вообще я считаю, что самое важное в жизни для человека это красиво умереть!
Бармен молча поднялся, потрепал Юру по спине широкой ладонью и удалился за стойку. Иван сказал:
– Ну, брат, спасибо. Удружил. Этак ты мне всю идеологическую работу развалишь.
– Ну почему же?– пробормотал Юра.– Старость... Не работать... Человек должен всю жизнь бороться! Разве не так?
– Все так, - сказал бармен.– Вот я, например, всю жизнь борюсь с налогами.
– Ах, да ведь я не об этом, - сказал Юра, махнул рукой и уткнулся в тарелку.
Иван отпил виноградного сока за счет заведения и неторопливо сказал:
– Между прочим, Джойс. Очень интересная деталь. Хотя мой союзник по молодости лет не сказал ничего умного, но заметьте, он предпочитает лучше умереть, чем жить вашей старостью. Ему просто никогда в голову не приходило, что он будет делать, когда состарится. А вы, Джойс, об этом думаете всю жизнь. И всю жизнь готовитесь к старости. Так-то, старина Джойс.
Бармен задумчиво поскреб мизинцем лысину.
– Пожалуй, - сказал он.
– Вот в этом и разница, - сказал Иван.– И разница, по-моему, не в вашу пользу.
Бармен подумал, снова поскреб лысину и, не сказав ни слова, скрылся за дверью позади стойки.
– Ну вот, - сказал Иван с удовлетворением.– Сегодня я его уел. Между прочим, откуда ты, прелестное дитя?
– Из Вязьмы, - грустно сказал Юра. Он остро переживал свою житейскую несостоятельность.
– И зачем?
– Мне нужно на Рею.– Он взглянул на Ивана и пояснил: - Рея - это один из спутников Сатурна.
– Ах, вот как, - сказал Иван.– Интересно. И что тебе надо на Рее?
– Там новое строительство, а я - вакуум-сварщик. Нас было одиннадцать человек, и я отстал от группы, потому что... Ну, в общем, по семейным обстоятельствам. Теперь не знаю, как туда добраться. Вот в шесть часов пойду к начальнику ракетодрома.
– К Майкову?
– Н-нет, - сказал Юра.– То-есть я не знаю, как его зовут. В общем к начальнику ракетодрома.
Иван с интересом его рассматривал.
– Как тебя зовут?
– Юра... Юра Бородин.
– Так вот что, Юрий Бородин, - сказал Иван и сокрушенно покачал головой.– Боюсь, что тебе придется красиво умереть. Дело в том, что начальник ракетодрома товарищ Майков, как мне доподлинно известно, вылетел в Москву...– он посмотрел на часы, - двенадцать минут назад.
Это был страшный удар. Юра сразу сник.
– Как так...– пробормотал он.– Мне же сказали...
– Ну-ну, - сказал Иван.– Не нужно огорчаться. Старость еще не наступила. Всякий начальник, улетая в Москву, оставляет заместителя.
– Правда!– сказал Юра и воспрянул.– Вы меня извините: я должен немедленно пойти и позвонить.
– Иди позвони, - сказал Иван.– Телефон сразу за углом.
Юра вскочил и побежал к телефону.
Когда Юра вернулся, Иван стоял на тропинке перед входом в кафе.
– Ну что?– спросил он.
– Не везет, - с огорчением сказал Юра.– Начальник действительно улетел, а его заместитель сможет принять меня только завтра вечером.
– Вечером?– переспросил Иван. - Да, после семи вечера.
Иван задумчиво уставился куда-то на кроны акаций.
– Вечером, - повторил он.– Да, это слишком поздно.
– Придется все-таки ночевать в гостинице, - сказал Юра со вздохом. Пойду возьму номер.
По тропинке приближался, суетливо перебирая коротенькими ножками, толстенький, шикарно одетый человек в пробковом шлеме. Лицо у него было припухшее, с припухшими глазками. Под левым глазом темнела круто запудренная ссадина. Не доходя десяти шагов до Ивана, человек сорвал с головы шлем и, согнув туловище почти пополам, торопливо проскочил в кафе. Иван вежливо ему поклонился.
– Что это он так?– с изумлением спросил Юра.
– Пойдем, пойдем, - сказал Иван.– Нам по дороге.
– Минуточку, - сказал Юра.– Я только расплачусь.
– Я уже расплатился, - сказал Иван.– Пошли.
– Нет, зачем же, - сказал Юра с достоинством.– Деньги у меня есть... Нам всем выдали...
Иван оглянулся на кафе.
– А этот подхалимчик, - сказал он, - это мой добрый знакомый. Краса и гордость международного порта Мирза-Чарле.– Юра тоже оглянулся. "Краса и гордость Мирза-Чарле" уже взгромоздился на высокий табурет перед стойкой.– Король стинкеров
Они не спеша шли по тенистому зеленому переулку. Стало прохладно. С проспекта Дружбы доносился слитный гул моторов.
– А кого он вербует?– спросил Юра.
– Рабочих, - ответил Иван.– Между прочим, кто тебя рекомендовал на Рею?
– Нас рекомендовал наш завод, - сказал Юра.– А что это за рабочие? Неужели наши вербуются?
Иван удивился.
– Ну зачем же наши? Ребята с Запада. Всякие бедняги, которые с детства думают о старости и мечтают быть какими-нибудь хозяевами. Таких там еще много. Слушай-ка, Юра, - сказал он, - а если ты не доберешься до Реи? Что тогда?