Чтение онлайн

Старик смотрел на мальчика как-то странно. Он всё время шевелил губами, и Русе казалось, что старик то ли молится, то ли что-то напевает. Руся прислушался. Это была песенка.

— Ах, мой милый Августин, Августин, Августин, — еле слышно пробормотал пленный, и опять пристально посмотрел на Русю.

Руся, смутившись, отвернулся.

Малышу Виньону очень хотелось поговорить с пленным. Он был уверен, что веснушчатый француз-сержант, ехавший рядом, не знает ни бельмеса ни на каком другом языке, кроме родного. Тем не менее, он не решался заговорить со стариком даже по-немецки, боясь возбудить у француза подозрения.

Ехали долго. Ни сержант, ни малыш Виньон Москвы не знали. В конце концов, они заплутали в каких-то кривых переулках. Хотели спросить дорогу. Торопившиеся им навстречу люди, смеясь и оживлённо переговариваясь, тащили что-то в кувшинах и крынках. Вот попались двое с целым тазом. Латунный таз был наполнен чем-то густым и светло-жёлтым.

— Масло, что ли? — заинтересовался второй конвойный, привстав на стременах и вглядываясь в содержимое таза. Он принюхался. — Мёд! Мать честная, сколько мёда! Где взяли? — крикнул он тем, что вдвоём еле тащили полный мёдом таз.

— Там целая бочка, — прокряхтел один, мотнув подбородком в сторону провиантских складов.

— Ага, огромная! — спотыкаясь, закивал второй. — С тебя ростом!

— Неужели? — сказал сержант и нервно заёрзал в седле.

— Так, — озабоченно произнёс он, отвязывая верёвку, на которой вёл пленного.

— Ты, вот что, мальчик, — молвил он, ласково улыбаясь Русе и перекидывая ему конец верёвки, — ты привяжи-ка арестованного к своему седлу. А я сейчас, я мигом.

Послышался резвый конский топот.

— Я вас догоню-у-у! — услышал Руся уже с самого конца переулка.

— Ха! Превосходно! — воскликнул малыш Виньон по-французски.

И не подумав привязывать верёвку, он с размаху бросил её конец на землю и соскочил с седла. Распутывая старику руки, он быстро заговорил по-немецки:

— Вы свободны, вы совершенно свободны. Только скажите, где вы взяли…

Старик не дал ему договорить.

— Девочка моя, ты спасла мне жизнь! — в глазах его стояли слёзы. — Но как? Каким образом ты… К чему весь этот маскарад?

— Девочка??

В детстве, когда его путали с девочкой Лушей, Руслан обыкновенно отвечал, надув губы и глядя исподлобья:

— Я мальчик Руся.

И вот его снова назвали девочкой, но теперь Руся был этому рад. Да, он был рад этому! Первый раз в жизни!

— Ха-ха! Девочка! — смеясь, повторял он. — Вы думаете, что я — девочка??

Выглядел он при этом совершенно счастливым. На радостях даже попытался обнять обескураженного старика.

— Я-то мальчик! — объявил он, наконец, растерянному «поджигателю».

— О-о-о! — только и сказал тот. — О!

— А вы, верно, путаете меня с сестрой!

— Но вы так похожи! — стал оправдываться старик. Голова у него шла кругом.

Мало того, что желая разжиться в бывшей мастерской Шмидта отличном белым шёлком, валявшимся так в изобилии, он чуть не был расстрелян на месте как «поджигатель». Мало того, что его, связанного, потащили через весь город в штаб, где обещали допросить, чтобы потом предать суду и посадить в тюрьму, если не повесить. Мало того, что милая девочка Луша вдруг оказалась в числе арестовавших его, одетая во французский военный мундир. Так ещё и она… то есть он… оказалась… оказался… Словом, он — мальчик!!

— Вы знаете, где моя сестра? Она здесь? В Москве?

— Да. О, то есть нет. То есть, я… — бедняга немец совсем смешался.

Из-за угла послышались крики и конский топот.

— Пойдёмте туда. Скорее! — потянув Шоколада за собой, Руся устремился к чугунным воротам в каменном заборе. В глубине обнесённого массивной оградой двора стоял опустевший особняк. Они обошли дом и присели на заднее крыльцо.

— Теперь давайте знакомиться. Меня зовут Руслан Раевский.

Карл Фридрихович Шрёдер встал и, церемонно поклонившись, представился. Какое-то время он пристально вглядывался в черты Русиного лица, словно не веря собственным глазам. Затем, пожевав губу и собравшись с мыслями, измученный Карл Фридрихович сумел-таки связно сообщить мальчику о том, что его сестра направилась в действующую российскую армию.

— В конце августа, ещё до сдачи Москвы, — уточнил он.

Узнав, что попутчиком Луши был какой-то уланский поручик, Руся напыжился и спросил, по-взрослому понизив голос:

— Этот Александров, он… э-э-э… человек-то надёжный?

Шрёдер поглядел на Руслана своими прозрачными голубыми глазами и только руками развёл.

— Майн готт! «Надёжный»! Надёжный, да. Только уж очень молод. О-хо-хо! Впрочем, — и Шрёдер ткнул узловатым пальцем в небо, — на всё воля Божья.

Старик вздохнул, и принялся, кряхтя, растирать ладонями ноющие колени.

Руся достал из кармана солдатика, и задумчиво колупая ногтем оловянную трубу, спросил:

— Заберёте?

Шрёдер улыбнулся.

— Оставь его себе, мой мальчик. Ты, верно, ещё не разучился играть в солдатиков?

Руся кивнул.

— То-то!

Слегка покраснев, малыш Виньон смущённо улыбнулся. Оловянного горниста он спрятал поглубже в карман.

Распрощавшись со Шрёдером, Руся проехался взад-вперёд по окрестным переулкам, выглядывая своего напарника и страстно желая избежать каких бы-то ни было дальнейших встреч с ним. Тот, и впрямь, как сквозь землю провалился.

— Вот и ладушки! — Руся со спокойной душой двинулся дальше в одиночестве. — О потере арестанта пусть тот любитель мёда беспокоится! — И мальчик несердобольно хихикнул, представляя кислую мину сержанта, получающего нагоняй от начальства. Нечего, в конце концов, оставлять опасного преступника наедине с ребёнком!

Теперь — к делу. По дороге стоило обдумать услышанное от дедушки-путаника — так Руся нарёк про себя Карла Фридриховича.

Раз Лушка армии, подумал мальчик, нужно выяснить теперешнее расположение русских войск. Проще всего будет вернуться в Кремль, резонно рассудил он, и расспросить кого-нибудь в «его» ведомстве.