Чтение онлайн

— Картин у меня нет! — сказал я. — И Тесс не имела к это­му никакого отношения. Мы познакомились на пляже.

— Имела-имела, — сказал агент ФБР, наклонившись ко мне. — И вот что, сынок, если ты не будешь с нами открове­нен, твоя прежняя жизнь покажется тебе чудесным сном…

— Я с вами совершенно откровенен, — перебил я. — Вы видите здесь адвоката? Я его требовал? Да, я участвовал в предполагаемой краже картин. Я должен был сделать так, чтобы в нескольких домах Палм-Бич сработала сигнализа­ция. Но своих друзей я не убивал. Мне позвонила Ди и сказа­ла, что картин на месте не оказалось. Что их кто-то подста­вил. Какой-то Гаше. Она сказала, чтобы я ехал к ним домой, но, когда я туда добрался, они уже были мертвы. Поэтому я запаниковал.

Лоретти пристально посмотрел на меня.

— Кроме того, — обернулся я к Лоусону, — вы даже пра­вильных вопросов не задаете.

— И какие же вопросы правильные? — спросил он.

— Кто еще знал, что картины собираются украсть? — ска­зал я. — И кто был в номере Тесс Маколифф после меня? Кто послал того отморозка, что убил моего брата, в Бостон? И кто такой Гаше?

Агент ФБР улыбнулся:

— А вам не приходило в голову, что ответы на эти вопросы нам известны, а, Нед?

Я уставился на него. Они знали! Они все знали. Знали, что я не убивал Тесс Маколифф. Даже знали, кто такой Гаше. И чем дольше он держал паузу, тем больше я верил в то, что сейчас он скажет: «Доктор Гаше — ваш отец».

— Была проведена баллистическая экспертиза, — сказал с ухмылкой Лоусон. — Пистолет, найденный в доме Страттонов, принадлежал Полу Ангелосу, телохранителю Страттона. Из того же оружия убиты люди на озере Уорт. У Ангелоса был роман с Лиз Страттон. Что подтвердил второй телохранитель Страттона. Он помогал ей во всех ее грязных делишках. Она хотела подставить мужа. Ей были нужны деньги — она хотела уйти от Страттона. Это она подсунула ему Тесс Маколифф. Хотите знать, кто такой доктор Гаше, Нед? Лиз и есть Гаше. Агент Шертлеф сказала, что та практически призналась в этом тогда, в ресторане.

Лиз? Лиз — это Гаше? В это я никак не мог поверить.

— Собственно говоря, у нас к вам только один вопрос. — Лоусон придвинулся ко мне поближе. — Что с картинами?

Я предстал перед судьей, и меня обвинили в проникновении в чужое жилище и сопротивлении при аресте.

Возразить мне было нечего. В этом я был действительно ви­новен.

Но общественный защитник посоветовал мне себя винов­ным не признавать, что я и сделал. Потом я прикинул, что мо­гу позвонить дяде Джорджу в Уотертаун — пусть присылает кого-нибудь из своих адвокатов. Пора.

Залог назначили в пятьсот тысяч долларов. И отвели меня обратно в камеру.

— Нед! — услышал я знакомый голос из коридора.

Элли! Она выглядела очень хорошенькой — в цветастой юб­ке и коротком льняном пиджаке. Мне ужасно захотелось про­сто до нее дотронуться.

— Все будет хорошо, Нед. — Элли старалась держать себя в руках.

— Элли, они считают, что это была Лиз, — вздохнул я. — Они думают, что она — Гаше. Что это она со своим телохрани­телем все организовала. Кражу картин… Но ведь это не так!

— Знаю, — коротко ответила Элли.

— Значит, убийство сойдет ему с рук?

— Нет, — покачала она головой. — Нед, обещаю, я его так не отпущу. Хотя бы в память о твоих друзьях. О твоем брате. Можешь на меня положиться.

— Спасибо, — шепнул я. — Мне назначили залог в пятьсот тысяч. Боюсь, мне здесь придется задержаться.

— В этом есть и положительный момент.

— Интересно, какой?

— Ты за это время успеешь снова стать блондином и отрас­тить свои кудри, — сказала она и так кокетливо улыбнулась, что я тоже не сдержал улыбки.

Помахав мне рукой, она ушла. А через пару минут к моей ка­мере подошел полицейский с ключами.

— За тебя только что внесли залог, — сообщил он.

Мне вернули одежду и бумажник, дали подписать какие-то бумаги. Меня встречал Солли. Я протянул ему руку.

— Помнишь, я говорил тебе, что главное — это надежные друзья? — сказал он, пожимая мне руку, и улыбнулся.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, — ответил я, когда мы спускались по лестнице. Ответил совершенно искренне.

Подъехал «кадиллак» Сола. Шофер выскочил открыть нам двери.

— Не столько меня благодари, — сказал Сол, — сколько ее.

На заднем сиденье сидела Элли.

— Ты — гений! — воскликнул я, уселся с ней рядом и поце­ловал ее в губы. И мне было плевать, видит нас кто или нет.

— Если вы, голубки, не возражаете, — сказал Сол с перед­него сиденья, — давайте займемся делами. Их у нас полно. Время позднее, да к тому же не забывайте, из-за вас я стал на несколько тысяч беднее.

— А что за дела?

— Сам не пойму, отчего у меня создалось впечатление, буд­то ты хочешь засадить одного типа за убийство. Твоя старая комната у меня над гаражом тебя устроит?

Я с трудом верил, что все это происходит на самом деле. Столько времени я чувствовал себя загнанным животным. А теперь оказалось, что за меня есть кому побороться.

Через несколько минут мы уже были у дома Сола. Сол обер­нулся ко мне:

— По-моему, в твоей комнате все по-прежнему. Утром мы подумаем, как раздобыть тебе хорошего адвоката. Я отправ­ляюсь спать. — Он подмигнул мне, и мы с Элли остались вдвоем.

С океана дул легкий бриз, мы стояли под пальмами. Я притя­нул Элли к себе. Хотел сказать, как благодарен ей за все, что она для меня сделала, но не мог подобрать нужных слов.

Поэтому я просто наклонился и поцеловал ее.

— Может, поднимемся наверх, — сказала Элли, — обсудим детали предстоящей операции?

— Наверное, это будет неправильно, — сказал я.

— Совершенно неправильно, — подтвердила Элли. — Но сейчас это уже все равно.

В открытое окно светила луна, нас обдувал ветерок с океана. Мы лежали на кровати — сил пошевелиться решительно не было. Я положил ей голову на плечо.