Чтение онлайн

Свинтус полетел следом. Он хватал меня за руки, что-то обещал, чем-то угрожал и в конце концов принялся целовать меня и стаскивать с меня одежду. Потом, лежа на полу, на ковре в гостиной, он прошептал мне на ухо, что сделает все, чего я ни пожелаю. Я вдруг ужаснулась. Свинтус смотрел на меня глазами, полными любви. Это было странно и совсем не сочеталось с ним, ни с его грубой силой, ни с его тупой уверенностью в себе, ни с чем-то еще, что составляло его суть. Такие, как он, не должны любить. Все в их жизни было чисто вопросом престижа. Любовница – как часть интерьера, и все же вот он – усталый, и он любит меня. Я видела, как мучит и изводит его это чувство, делает ему больно. Он не мог справиться с ним, любовь не для таких, как он. И он решал вопросы, как умел, а именно – он был готов на любые траты, на любые шаги. Это было неправильно, это было ненормально. Таких, как я, не положено любить. Только не таких, как я!

– Я не хочу стоять между тобой и твоей семьей. Мы можем съездить в Париж на Восьмое марта. Там будет теплее. Сейчас ведь и в Париже холодно, да?

– Ты уверена? А что же ты будешь делать на Новый год? – спросил Свинтус и провел рукой по моей обнаженной спине.

Я пожала плечами:

– Не знаю. Может, поеду к кому-нибудь в гости. А может, вообще отключу телефон, запрусь дома и просижу всю ночь у телевизора. Или поеду в какой-нибудь санаторий. Что-то я устала.

– От чего? – усмехнулся он. – От гидромассажа?

– От тебя. Такой ты ненасытный, что просто никакого сладу!

Свинтус улыбнулся удовлетворенно. Я встала, накинула халат, долила себе еще вина из моей фальсифицированной бутылки и уставилась в окно. Стройка под окнами уже практически доросла до уровня моего окна, но пока что я могла видеть и изогнутые движущиеся линии стоящих в пробке дорог, и ощутимо большой кусок серого декабрьского неба. Я застыла, глядя в никуда, и, сама не заметила как, погрузилась в воспоминания о том, как встречалась сегодня с Архиповым.

Я приехала раньше, чем мы договаривались, причем по пути несколько раз серьезно нарушила Правила дорожного движения. Меня редко останавливали, видимо, что-то такое содержалось в моих номерных знаках, что отбивало желание со мной связываться. Я стояла на парковке около больничных ворот и смотрела на проходящих и выходящих на улицу людей. Каждый мужчина мог оказаться им, и я старательно вглядывалась в вечерние сумерки, наслаждаясь этой безобидной игрой. Когда Архипов вышел, уже знакомый мне удар сердца заставил меня резко вдохнуть. Он открыл дверцу и посмотрел на меня. Он выглядел растерянным и смущенным. На нем были простой пуховик китайского производства и джинсы, шапки на голове не было. Улыбка немного потерянная, как у ребенка. Я с трудом удержалась, чтобы не прикоснуться к его волосам – так велико было желание.

– Ну, ныряйте! – я махнула рукой.

Архипов запрыгнул на сиденье и несколько минут молчал, озираясь.

– Хорошая машина, – сказал он.

Что ж, все мальчики ценят машинки с самого детства. А Свинтус всегда умел выбирать то, что понравится всем мальчикам без исключения.

– Нормальная. Только жрет много.

– Да? А, ну да. Я в этом не слишком разбираюсь.

– Вы не водите? – поразилась я.

– Нет, почему. Вожу. Только редко. Я живу тут недалеко, хожу на работу пешком. Не приходится.

– Понятно. Это удобно!

– Я вас не слишком затруднил? Я все думаю, что нужно было мне подъехать.

– Ну что вы. Это же моя сестра, а не ваша.

– Сестра? – в первый момент он удивился, а потом кивнул и достал из сумки какую-то коробку. – Вот ее витамины.

– Спасибо большое, – сказала я и улыбнулась самой чарующей и многообещающей из всех моих улыбок.

– Не за что. Это у нас государственная программа… Я тут ни при чем… – Он снова смутился.

Повода, чтобы остаться, у него не было заготовлено, так что он сидел у меня в машине и явно раздумывал над тем, что витамины отданы и сейчас придется выметаться.

Тень скользнула по моему лицу. Я не могла допустить, чтобы он ушел.

– Слушайте, у вас такая интересная работа, – с преувеличенным восхищением воскликнула я.

– Да? Вы считаете? Но работа экономиста тоже весьма… увлекательна.

– Да ну? Скука смертная, я вас уверяю, – я рассмеялась и завела мотор. – Знаете что, я ужасно голодна. Что скажете, если мы заедем выпить по чашечке кофе? Я тут знаю одно хорошее кафе неподалеку.

– Я с удовольствием, – моментально выпалил Архипов с таким явным облегчением, что я снова рассмеялась.

Следующие три часа мы разговаривали обо всем на свете. Нет, не обо всем. О беременных женщинах, о проблемах отечественного здравоохранения, о пробках, о погоде и о Дашке, умудрившейся забеременеть от мальчика, которого она теперь ищет по всему городу.

– Это, конечно, сложная ситуация. Но я ужасно рад, что вы передумали делать аборт. Нет ничего хуже аборта, я вам скажу. Как бы я хотел, чтобы мы, врачи, имели возможность отказываться от выполнения этой процедуры.

– Но женщина должна же иметь выбор, – мягко возразила я.

Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Только кивнул. Тогда я решилась и спросила, почему он в тот день сидел в парке такой подавленный.

– Что-то случилось? Не хотите, можете не рассказывать. Просто у вас были такие глаза…

– Я… я скажу вам потом, когда-нибудь, ладно? Но не сегодня. Это не совсем то, о чем можно говорить за чашечкой кофе.

– Не вопрос, – легко согласилась я.

– А все-таки история с вашим Юрой Смирновым очень даже интересная. У меня есть знакомый в МАИ, если хотите, я могу его попросить, чтобы он узнал про первокурсников.

– О, Дашка будет просто счастлива, – кивнула я.

– А вы? Вы тоже будете рады? – спросил Архипов и, смутившись, отвел взгляд. – Знаете, это все совершенно неприемлемо, я понимаю. Я все пытаюсь придумать какой-нибудь предлог, чтобы вам позвонить еще раз. Глупо, да? Вы… – Он долго молчал, помешивая ложечкой сахар в чае, хотя, по моим наблюдениям, чай у него был без сахара. – Я бы хотел увидеть вас снова.

– Я ничего не имею против, – улыбнулась я, чувствуя, как теплая волна счастья заполняет меня до самых краев.