Чтение онлайн

– Потому, – ответила миссис Дью, глядя прямо в глаза лорду Лингейту, хотя тот хмурился и даже не пытался скрыть раздражение, – что вы горды и властолюбивы. Потому что нетерпеливы с теми, кто стоит ниже вас на социальной лестнице, а порою даже презрительно-высокомерны. Стремитесь непременно поступать по-своему и мгновенно впадаете в гнев, когда это не удается. Все должны вас слушаться просто потому, что вы – это вы. Почти постоянно хмуритесь и никогда не улыбаетесь. Возможно, все аристократы так же дерзки и неприятны в общении. Возможно, самомнение – неизбежное следствие богатства и знатности, хотя думаю, что это не так. И вот вы оказались опекуном Стивена, что бы там ни говорила Мег. Вы будете учить его аристократизму. Не хочу, чтобы брат становился таким, как вы. Боюсь этого больше всего на свете!

Подобной бестактности виконт Лингейт не мог даже ожидать. На мгновение он растерялся.

Эта маленькая деревенская мышка за словами в карман не лезла.

– Прошу прощения, – начал виконт и нахмурился еще яростнее, поскольку настроение окончательно испортилось. Кажется, мэм, мы встретились всего лишь несколько дней назад. Или я ошибаюсь? Может быть, наше знакомство продолжается дольше, но я, к несчастью, забыл? Откуда вы, собственно, меня знаете?

Соперница боролась нечестно. Избрала самую неправильную, но в то же время самую эффективную тактику. Ответила на вопрос встречным вопросом.

– А знаете ли вы нас? – спросила она. – Знаете ли Мег, Кейт или меня, да еще настолько хорошо, чтобы судить, что в новой жизни Стивена мы окажемся всего лишь помехой, неприятной обузой?

Виконт слегка наклонился к упрямице, не в силах скрыть гнев.

– Может быть, я что-то пропустил, мэм? – поинтересовался он. – Разве я когда-то говорил или, используя ваше выражение, судил, что вы сможете поставить меня или еще кого-то в неловкое положение?

– Разумеется, говорили, – мгновенно возразила Ванесса. – Если бы я помнила точные слова, то непременно повторила бы. Но зато я отлично помню их смысл: нас необходимо обучить, одеть, представить ко двору и ввести в высший свет. Задача окажется монументальной.

Лорд Лингейт смерил заносчивую спорщицу яростным взглядом. Серые глаза широко раскрылись, сияя от холода и воинственного пыла. Да, они, несомненно, украшали это в общем-то заурядное личико. Ей следует как можно чаще пускать их в ход – но только, ради Бога, не с ним. Что за ужасное, нестерпимое создание!

– И что же? – ехидно поинтересовался он. – Вы, мэм, ставите мне в вину слова правды? Неужели полагаете, что вместе с сестрицами готовы появиться в обществе и произвести в нем фурор? Считаете, что можете приехать в Лондон вот в этом плаще и в этом капоре и выйти на Бонд-стрит? Да вас же примут за служанку! Неужели думаете, что хотя бы отдаленно готовы к той жизни, которая ждет сестру графа?

– Я думаю, – отважно парировала Ванесса, – что все эти проблемы вас абсолютно не касаются, милорд. Уверена, что сестры молодого графа вполне способны постичь все тонкости высшего общества, чтобы не смущать брата. Честно говоря, мне нет никакого дела до того, будем ли мы смущать вас. Если подобное случится, вы наверняка сможете утешиться своим обычным высокомерием. Все вокруг с сочувствием отнесутся к тяжкой доле благородного виконта. Еще бы! На голову бедняжке свалилась толпа деревенских кумушек!

– И как же, интересно, вам удастся войти в светское общество? – ехидно, с коварным прищуром поинтересовался Эллиот. – Кто конкретно представит вас ко двору? Кто пришлет вам необходимые приглашения? И кому отправите свои приглашения вы?

Ответа не нашлось.

– Думаю, мэм, – неожиданно сменил он тему, – нам лучше продолжить путь, пока обед не остыл окончательно.

Ванесса вздохнула и пошла к дому, но не сдалась.

– А как бы реагировали вы, если бы вдруг нежданно-негаданно к вам в дом явился совершенно незнакомый человек и перевернул мир вверх дном?

Так оно и случилось на самом деле!

– Если бы он открыл передо мной новый, лучший мир, – ответил виконт, – то я пришел бы в восторг.

– Но как бы вы узнали, что этот мир действительно лучше? – не унималась Ванесса.

– Пошел бы и посмотрел своими глазами. А до этого ни за что не стал бы выплескивать на посланника страхи и неуверенность.

– Даже если бы посланник заставил вас почувствовать себя червем под его сапогом?

– Не стал бы делать далеко идущих выводов, прежде чем узнал бы его как следует.

– Итак, в довершение всего меня отчитали, – заключила Ванесса. – Давайте свернем на эту тропинку – она быстрее приведет и к дому, и к обеду. Я вас обидела, не правда ли? Сожалею, если суждения оказались чересчур поспешными. Сказывается беспокойство за судьбу Стивена. Его нетерпеливое стремление к большему, чем уготовано судьбой, всегда внушало тревогу. И вот внезапно мальчик получил то, о чем не мог даже мечтать. Но теперь он не знает, как справиться с новой ролью. А потому обратится к вам как к наставнику и будет брать с вас пример – тем более что откровенно восхищен. Боюсь, что так ему суждено стать… – Она вытащила руку из муфты и начертила в воздухе неопределенную фигуру.

– Высокомерным? Самовлюбленным? – подсказал виконт.

Ванесса неожиданно рассмеялась легко и весело.

– Я так вас назвала, да? – спросила она. – Сразу чувствуется, что подданные разговаривают с господином с почтительной сдержанностью. А я с самого начала решила не поддаваться всеобщему поклонению. Ничего глупее не придумаешь.

– Надо сказать, вы преуспели, – лаконично заметил виконт.

Боже милостивый! Никогда в жизни он не опускался до колкостей! А ведь впереди еще целый вечер в обществе сэра Хамфри Дью!

– Вести жизнь графа или виконта, миссис Дью, – непростая обязанность. – Лорд Лингейт заставил себя говорить спокойно. – Речь вовсе не идет о безмятежном богатом существовании в окружении многочисленной челяди. На плечи ложится огромная ответственность за судьбы подданных.

В последний год он испытал это на собственной шкуре. Мысль о необходимости наконец-то остепениться, выбрать невесту и превратиться в примерного супруга, а затем и в отца семейства приводила в беспросветное уныние. А еще на голову свалилась дополнительная нагрузка в виде опеки новоиспеченного семнадцатилетнего графа, к которому прилагались три сестры, за всю жизнь не выезжавшие дальше чем за десять миль от родного Трокбриджа. Да и сам парень не видел ничего, кроме своей деревни, затерявшейся среди холмов Шропшира.