Смейся, Принцесса!
Шрифт:
– Еще несколько минут назад я считала себя бесприданницей и желала вернуться на работу к вам.
– Жизнь удивительна и прекрасна, – ответил Матвеев.
Покинув его кабинет, я направилась к своей любимой витрине – только там я могла почувствовать некоторое успокоение. Набрав номер Клима, я услышала его голос и обрадовалась.
– Девочка моя, как дела?
– Очень сложно, – ответила я и подробно пересказала только что состоявшуюся встречу с Сергеем Юрьевичем Дороховым.
– Твоя бабушка не сдается, – засмеялся Клим. – Значит, она будет долго жить.
– Но что мне нужно ответить?
– Настя, – голос Клима стал теплым, бархатным. – Выбор ты должна сделать сама. Как решишь, так и будет. А я рядом и поддержу тебя в любом случае.
– Хорошо… я сейчас подумаю.
Опустив руку с телефоном, я прошлась вдоль витрины, посмотрела налево, направо – кругом сияли украшения… Матвеев привычно стоял около служебного входа и смотрел на меня, как казалось, одобряюще. Вспомнился момент, когда я впервые очутилась в Ювелирном доме Ланье: окружавший меня блеск сливался в облако, он то плыл ко мне, то отдалялся, то кружил. Даже послышалась музыка, похожая на зов из глубины веков, – зов будто пробивался из-под толщи земли, из-под толщи воды, из-под мраморного пола и летел ко мне…
Как говорил Бриль? «В ее венах течет кровь тех, кто устремлялся в далекие дали в поисках золота и драгоценных камней. Плохо ел, мало спал, мок под дождем и промывал тонны песка ради нескольких крупиц золота…»
Хочу я этого или нет, но я – Ланье. И Нина Филипповна – Ланье. И мы с ней теперь вместе, в одной связке.
«Не торопись, и не упадешь», – вспомнила я слова Клима, повернулась к Матвееву, встретилась с ним взглядом и кивнула.
Я не стану торопиться и буду делать все честно и правильно – у меня для этого есть целая жизнь.