Чтение онлайн

Я врала себе, но иногда от этого становилось легче.

В пятницу, сразу после обеда, мы вышли с Ниной Филипповной на прогулку, и первое, что я сделала, – задрала голову и посмотрела на небо, по которому плыли серые облака. Хорошенько надышавшись прохладным воздухом, съев пломбир в вафельном стаканчике, налюбовавшись разноцветной осенней листвой, я принялась отчаянно скучать по университету, по Симке, по… Я не успела разобраться в скучаниях, потому что загудел мобильный телефон, а взгляд быстро выхватил имя звонившего.

– Эдита Павловна, – тихо произнесла я и посмотрела на Нину Филипповну.

– Я пойду присяду на скамейку, немного устала, – тактично ответила она.

Кивнув, я приняла вызов и прижала мобильник к уху.

– Да.

– Анастасия, добрый день. Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, твое здоровье улучшилось.

– Добрый день. У меня все в порядке.

– Отлично, мне кажется, тебе пора возвращаться домой. Мы соскучились, и к тому же накопилось много дел. Я очень рассчитываю на твою помощь, Анастасия. Кстати, вчера я получила приглашения от Матвеева – завтра у него день рождения. Максим не хотел отмечать, но потом передумал, и у нас на сборы всего сутки. Мужчины никогда не поймут, что означает для женщины подготовка к выходу в свет за столь короткое время, – в голосе бабушки появились ирония и осуждение. – Но я так люблю Максима, что готова прощать ему абсолютно все. Часа через два я пришлю за тобой машину, ты успеешь собраться?

Я бы удивилась, если бы Эдита Павловна повела себя иначе, но пока оставалось неясным, как поведу себя я?..

Сначала я почувствовала протест, потом мне показалось, будто в душу уже пробирается полупрозрачная рука холода, затем воображение предъявило Семена Германовича, пританцовывающего посреди зала, размахивающего собранными уликами, вслед за ним промелькнула Кора, рисующая на листке петлю виселицы, и наконец появилась Лера, рыдающая от обиды и ненависти ко мне.

– Я собираюсь остаться еще на пару дней, – быстро ответила я («Матвеев поймет и не обидится»), но бабушка сделала вид, что не заметила моей «вольности».

– Забыла сказать, Максим также прислал приглашение для твоей подруги – Серафимы. Как видишь, он очень внимателен и заботлив, на свете мало таких мужчин, и я рада, что судьба свела меня с одним из них. – Эдита Павловна многозначительно помолчала, что переводилось как: «Анастасия, может, самое время обратить внимание на достойного человека?» – Так мне прислать за тобой машину?

«Максим действительно хороший человек, он знает, как мне нелегко возвращаться…»

Симка ни за что бы не обиделась, если б я лишила ее возможности провести приятно завтрашний вечер, но рано или поздно мне пришлось бы перешагнуть порог дома Ланье, так зачем откладывать этот момент? Максим позаботился о том, чтобы я не чувствовала себя одиноко, и я не должна была отталкивать протянутую руку.

Симка, мы идем на день рождения Матвеева.

Развернувшись, я пошла к Нине Филипповне.

– Да. Часа через два я буду готова.

– С возвращением, Анастасия, – с нажимом ответила Эдита Павловна.

Мне оставалось лишь гадать, что о моей болезни сообщил Лев Александрович. Меня никто не беспокоил несколько дней, и сейчас бабушка не обронила ни слова упрека, наверное, Бриль сказал, что как минимум десять часов боролся за мою жизнь, и ему пришлось сделать три прямых массажа сердца подряд, вытаскивая меня с того света.

Я не успела дойти до Нины Филипповны, как телефон вновь загудел и запел. Пожалуй, я удивилась, когда увидела, кто мне звонит…

– Привет. Как дела? Ты правда заболела или притворяешься, чтобы поменьше всыпали? – нетерпеливо начала Лера, как только я с ней поздоровалась. – Не волнуйся, бабушка всем велела молчать о случившемся. Кто бы сомневался! Позорище-то какое! Ты здесь?

– Да, привет, – ответила я, борясь со всевозрастающим желанием попрощаться и убрать мобильник в карман.

– Я подслушала ваш разговор. Вернее, я слышала только то, что говорила бабушка. Еле вытерпела до конца, впрочем, ничего нового: про приглашение я узнала еще вчера.

– Тогда зачем ты звонишь?

– Завтра исторический день, и я волнуюсь!

– Обычный день, ничего исторического.

– А может, ты там головой стукнулась? – выдохнула Лера, не улавливая с моей стороны ни особого любопытства, ни какого-либо желания продолжить разговор. – День рождения Матвеева. А кто его лучший друг? Правильно, Шелаев. Завтра бабушка с ним пересечется, понимаешь?! Я хочу, чтобы они помирились. Обязательно! И Клим снова приходил бы к нам в дом. Как ты думаешь, они помирятся?

Я прижала ладонь ко лбу и покачала головой. Я не была готова встретиться с Климом. В очередном роскошном платье, на каблуках… Официально, как Ланье! То есть…

– Мне кажется, ты права, – спокойно ответила я. – Я действительно стукнулась головой об асфальт.

– Во сколько ты приедешь? Я хочу оранжевое платье. Да, оранжевое. И еще… – Лера, хмыкнув, продолжила: – Тим уехал и больше не вернется. Он бросил тебя. Какая же ты глупая. Мама сказала, что рано или поздно ты все равно выйдешь замуж за чернорабочего, потому что деревня у тебя под ногтями.

Дослушивать я не стала, прервав разговор, уверенно направилась к Нине Филипповне. И пока шла, мои плечи расправлялись, шаг становился тверже, сердце стучало четче.

– Я возвращаюсь. Сегодня, – сказала я тете, встретив ее внимательный взгляд.

– Ты уверена?

– Да. Лера сильно скучает, не может прожить без меня ни дня.

Нина Филипповна улыбнулась и ответила:

– Хорошо, только, пожалуйста, береги себя.

Но мне больше ничего не угрожало, самое страшное осталось позади, во всяком случае, я на это надеялась. Разве могло быть хуже?

Около дома стояла светившаяся чистотой машина Коры. За рулем сидел незнакомый лысоватый мужчина лет пятидесяти пяти и смотрел прямо – в одну точку, он изредка шевелил губами, будто разговаривал сам с собой, наверное, слушал музыку и подпевал. Или молился. Я бы точно постоянно молилась, если бы мне приходилось проводить с Корой приличное количество времени… Вспомнив напутственные слова Нины Филипповны: «Плохое забудется, вот увидишь», я оглядела двор и мужественно улыбнулась. Не стоило показывать бабушке, Коре, Семену Германовичу и Лере свое растрепанное душевное состояние – это доставило бы им удовольствие и ранило меня еще больше.