Шрифт:
Анна Дубчак
След страсти
Scan: fanni; OCR & SpellCheck: Larisa_F
Дубчак А.В. Д79 След страсти: Роман / А.В. Дубчак. — М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ», 2002. — 384 с. — (Русский романс).
ISBN 5-17-011738-8 (ООО «Издательство АСТ»)
ISBN 5-271-03407-0 (ООО «Издательство Астрель»)
Аннотация
Она — молодая жена немолодого, состоятельного мужа. Женщина, совсем еще девочкой, из уважения и благодарности вышедшая замуж за человека, который спас ее из большой беды...
Но однажды все изменится. Однажды в ее судьбу ворвется слепая, безумная, пылкая любовь. И тогда ее маленький уютный мир, в котором никогда ничего не случается, рухнет. И тогда ее жизнь вдруг превратится в бешеный водоворот неистовых страстей и опасных, увлекательных приключений.
Однажды все начнется...
Но — когда и как закончится?
Анна Дубчак
След страсти
Всем погубленным страстью посвящается...
Часть первая
Ушла и не вернулась
Рита сидела на крыльце, закутавшись в одеяло, и смотрела, как встает солнце. Лес, окружавший большой загородный дом, казалось, спал — так было тихо. Клочья молочного тумана, зацепившись за верхушки высоких елей, таяли на глазах, едва их касался бледный, чуть розоватый солнечный луч. Было свежо, даже холодно, и пахло хвоей, близкой речной водой и слабым ароматом кофе.
Она давно ждала минуты тишины и покоя, чтобы попытаться восстановить ход событий последней недели, и вот теперь, когда этот момент наконец наступил, мысли разлетелись, подобно стае бабочек, выпущенных из марлевого сачка... В голове ворочалась тяжелая ватная пустота. Сердце еще билось, но готово было остановиться в любую минуту, чтобы оборвалась наконец та последняя часть жизни, осознать которую Рита была уже не в силах, как ни старалась.
Вот уже несколько дней (кажется, семь — или десять?), как она вышла из своей квартиры в сопровождении мужа, доктора Оскара Арама, направляясь на вечеринку к своим близким друзьям Ащепковым — Вере и Леониду. Но домой Рита не вернулась. Расхожая фраза из криминальной хроники: ушла и не вернулась.
Мысль, словно пьяная женщина, устав бродить вокруг парковой скамейки, никак не хотела занять свое логическое место в сознании и ответить на вопрос: что же, собственно, произошло?
Вечеринка
У Ащепковых было много разодетых в пух и прах веселящихся гостей. Под икру и дорогой коньяк все говорили о крушении Российской империи (ни больше ни меньше), хотя прекрасно уживались на этом самом последнем витке истории. И не желали поверить в то, что это самое крушение рано или поздно коснется и их холеных тел. А не исключено, что низвергнет их, сытых и пьяненьких, в лаву унизительных компромиссов с Америкой или Западом. Пустые, ни к чему не ведущие разговоры, принятые в современном обществе.
Вера Ащепкова, сверкая новыми бриллиантами, отвела Риту на кухню и там, дыша ей в лицо коньячным духом, бухнула:
— Они все — дураки... — Она имела в виду гостей, забивших до отказа их огромную квартиру и уже около четырех часов находящихся там как у себя дома. — Но я люблю, когда вокруг меня народ, мне важно чувствовать, что я не одна... — И тут же добавила, всхлипнув: — У меня с Леней все разладилось, он вот уже целую неделю спит с какой-то хохлушкой, Оксаной, своей родственницей, которая приехала из Калуша, поселилась в гостинице и похоже, не собирается никуда уезжать... Кузина, мать ее... В гробу я видела таких кузин.
— Может, ты все это придумала? — Рита всегда старалась утешить любую женщину, страдающую от ревности. Она почитала это за святой долг.
— Нет, не придумала. Сама видела, в гостинице была, они даже дверь не закрыли. И теперь я совсем одна, понимаешь, одна. Мне плохо, ужасно плохо. А тишина в пустой квартире меня просто добивает.
Вера приготовилась заплакать, но Рита ласково потрепала подругу по плечу:
— Не надо. Ты же все знаешь. Не стоит унижаться. Посмотри, как много в твоем доме гостей, они все смотрят на тебя — и мужчины, и женщины. И они ничего не должны знать. Пусть думают, что ты самая красивая и счастливая, глядишь, и сама в это поверишь...
— Ты думаешь, что я на самом деле пригласила сюда этих разряженных попугаев для того, чтобы смотреть, как они будут пожирать рулеты и салаты? Мне нужен фон, понимаешь?
Но Рита ничего не понимала. Больше того, слушая опьяневшую Веру, она вдруг остро почувствовала свое собственное одиночество. И хотя у Оскара, ее мужа, не было на стороне кузины-хохлушки, которой бы он снимал номер в гостинице, его присутствие рядом с ней она уже давно воспринимала лишь как сопровождение, не более того. Он сопровождал ее по жизни вот уже почти десять лет, и все это время она привычно ощущала его заботу и ласку, отеческую опеку и ревность собственника и словно кожей чувствовала на себе его постоянный твердый взгляд, от которого невозможно было спрятаться. Никуда.
— Ты меня не слушаешь... — Вера навалилась на Риту всем телом и почти прижала ее к стене.
— Да нет же, я тебя слушаю. Ты говорила что-то о фоне, что мы все служим тебе фоном. Вот только для чего? И вообще, тебе больше не надо сегодня пить, ты же хозяйка! — Пора было прекращать этот дурацкий разговор и возвращаться к Оскару, иначе он сам появится на кухне и положит конец полупьяным откровениям Веры.
— Для чего? Молчи... — Она довольно грубо зажала ей рот ладонью. — Не для чего, а для кого.
Но она так и не успела ничего сказать, потому что на кухню вошел, сияя оранжевым, как апельсин, влажным лицом, сам Леонид Ащепков, ее муж — красивый, уверенный в себе, улыбчивый мужчина, в песочного цвета костюме и с курительной трубкой в руке. Его голубые глаза излучали радость и удовлетворение. Гостеприимный хозяин, душа общества, он любил собирать вокруг себя друзей, угощать их, поить и приближать к себе, насколько это только было возможно. Именно после таких вот вечеринок завязывались ценные знакомства, которые давали начало новым партнерским отношениям и превращали жизнь коммерсанта Леонида Ащепкова, этого «вечного посредника», в «perpetuum mobile» — вечный двигатель. Вычисляя для себя пару интересных друг для друга потенциальных партнеров, одному из которых надо было что-то продать, а другому купить, Леня всегда так незаметно и ловко устраивался между ними, что мимо его хватких рук не проходила ни одна чугунная болванка, ни одна труба из нержавейки, ни одна мраморная плита. Он перекупал и перепродавал фактически все.