Чтение онлайн

Шли дни… Ветры редко когда пригоняли сюда грозовые тяжелые тучи. Чаще укладывались они на отдых за горами угорскими [27] , за лесами ятвязскими [28] , а то шли к синему морю, играли с волнами, с их перламутрово-белыми гребнями, подшучивали над мореходами, грозя залить их корабли-носады.

На рассвете в лесах зазвучали птичьи голоса, сначала тихие, робкие. Потом все громче, громче заливались они веселым щебетаньем, легким посвистом, соловьиными трелями. Просыпались голосистые певцы зеленого лесного царства, пели хвалу восходящему солнцу.

А оно медленно поднималось над лесом, румяное, свежее, ясное. Согревая всех теплом своим, пробиралось меж ветвей и в светлицу княжны Черной. Нежно тронуло рассыпавшиеся на подушке волосы, потом бледную щеку. Тонкий солнечный луч коснулся закрытых век. Княжна проснулась, сразу вскочила, подбежала к оконцу, распахнула его, глубоко вдохнула свежесть раннего утра, осмотрелась, нет ли кого поблизости. Потом убрала свою постель и выбежала во двор. Надо поскорее умыться холодными утренними росами. Малые пичуги звонким пением радовали сердце. На ветках сосны, словно передразнивая ее, белки протирали лапками глаза – будто тоже умывались поутру. Княжна улыбнулась им и, бодрая, освеженная, побежала назад в светлицу, стала одеваться.

Потом вышла на крыльцо. Постояла, огляделась. Кругом ни души, видно все уже на пастбище, возле коней. Подобрала нижнюю губу и громко свистнула, В ответ из леса донеслось веселое раскатистое ржание. Вскоре послышался стук копыт, и Сокол остановился перед домом конюшего. Княжна оседлала своего любимца и выехала из усадьбы.

Неподалеку, будто страж несменяемый, Осмомысл на гривастом коне. Высокий, широкоплечий, неподвижный, как скала. И он и конь – оба неподвижны.

Черная сдержала Сокола, поздоровалась с конюшим:

– Доброго здоровья вам, отец! Благополучия вам в наступающем дне!

– Спаси тебя боже, княжна! Как спалось в нашем дому?

– Лучше, чем в своем тереме! – радостно ответила девушка. – А Всеволод там? – кивнула она на пастбище.

– Там. На Биричев рог повел молодняк. Ты тоже туда?

– Туда.

Она пришпорила коня и поскакала во весь опор. Глядя ей вслед, Осмомысл погрузился в свои думы. «Как быть с княжной? Из мести к князю погубить ни в чем не повинную девушку? А может быть, и сына? Разве такая месть успокоит? Нет, и никогда уже не будет покоя после смерти Роксаны… Никогда не найдет покоя и сын, если погибнет Черная. Что же делать? Отослать девушку домой? Но ведь и это не спасение. А может быть, и смерть обоих: княжны – за нелюбом в Итиле, Всеволоду – здесь. Не сможет он забыть ее. А без нее не жизнь… Будет маяться, как я теперь…» Утомленный тяжкими думами, старик жесткой ладонью потирает лоб, глядит вслед девушке. А она скачет, летит на своем Соколе, кажется и земли не касаясь. Плащ развевается по ветру, будто на крыльях поднимает всадника. И грива у Сокола взвихрилась, достает до лица княжны. Но ей все мало, она крепче пришпоривает коня, гонит его навстречу ветру.

У опушки ее заметил Всеволод.

– Черная-я-я-я!

И катится вдоль леса по всему пастбищу сильное, звучное эхо: «…а-а-ая… а-а-я-я!..» Она поднимает над головой руку. Всеволод скачет навстречу. Вот уж недалеко, еще минута – и всадники улыбаются друг другу:

– С добрым утром, княжна!

– И тебя, Всеволод!

Она будто вобрала в себя на лету весь свежий воздух леса и поля, помолчала, тяжело дыша.

– Как хорошо тут, Всеволод! – проговорила наконец девушка. – Нету, видно, ничего лучше, чем это свежее утро на пастбище.

– Знаю, княжна, – улыбнулся юноша, – я вырос здесь.

– Да, да… – смеется Черная. – Но ты не знаешь, как хорошо мне здесь теперь, когда опасность позади, когда тревога миновала. Ну как бы тебе сказать…

– На вольной воле?

– Ага! На вольной воле! А они хотели отнять ее у меня… – Лицо ее стало печальным. – Хотели завезти на чужбину, подальше от любимых лесов, от земли Северянской.

– Не нужно об этом, забудь о хозарах. Ты теперь в безопасности. Погляди – кругом леса и леса. Ни входа, ни выхода из них нет тому, кто не знает дороги…

– Хорошо, я не буду, – повеселела девушка. Они проезжали вдоль рассыпавшихся по пастбищу двухлеток. Княжна вдруг остановилась и воскликнула:

– Глянь, Всеволод, конь какой-то затесался среди жеребят!

– Это их вожак. Он тоже двухлеток, да очень приметен среди всех и ростом и всей статью.

– А я вчера не видела его. Или другой вчера водил косяк?

– Правда твоя, княжна. Другой. Этот был на конюшне. Едва поймали мы его всем скопом. Быстрый, как серна, а дик, как барс.

– Как же звать его?

– Да Барсом и зовем.

Девушка залюбовалась конем, глаз с него не сводит.

– Я хочу взглянуть на него поближе.

– Ладно, посмотри.

Всеволод тронул Вороного, и они молча поехали рядом.

– Здесь станем, – проговорил он немного погодя, – отсюда и гляди, ближе он не подпустит.

Барс поднял голову и, вытянув шею, настороженно смотрел на всадников.

– Ой, Всеволод, – восхищается девушка, – какой же он красивый! Давай подъедем еще ближе.

– Нельзя, Черная, не подпустит.

– Да что ты заладил – не пустит да не пустит. Поехали!

– Княжна…

Но она уже тронула Сокола и шагом пустила его прямо на Барса.

Заметив, что к нему приближаются, конь еще выше поднял голову, еще больше насторожился. Потом фыркнул, нагнул шею и побежал к табуну.

Тогда она решила подъехать к Барсу с другой стороны.

– Да оставь ты его, Черная, – кричал Всеволод, – говорю же тебе, не подпустит он!

Но ее уже нельзя было остановить. Как, она, Черная, не подойдет? Ей не дастся в руки этот красавец? Не может того быть!

Княжна спешилась, передала Сокола Всеволоду и стала подходить к Барсу.

Юношу охватила тревога: вот упрямая девчонка, лезет прямо под ноги! Еще ударит ее дикарь…

Но Черная стояла на своем: нарвала травы и стала подходить к Барсу все ближе и ближе, подзывая его тихим, ласковым голосом. И во взгляде ее было столько доброты, что Барс и впрямь подпустил ее совсем близко. Однако как только княжна попыталась сделать следующий шаг, он фыркал и отбегал прочь.