Сердце химеры
Шрифт:
– Да ладно вам, Михаэль. Я уже взрослая девочка. Вам с молоком?
– Да, пожалуйста. – Я вдруг почувствовал, что по-настоящему голоден. «Вы не могли бы дать мне воды, а то так есть хочется, что переночевать негде»,– вспомнил я одну из своих любимых шуток.
– Знаете, я готовить-то не люблю и не умею. Но у меня есть хорошая колбаса, кремлевская… А еще – шпроты, масло.
«Мне всего и много».
Я промолчал, но она, кажется, все поняла. Принялась накрывать на стол.
– Вы спрашивали, не приходил ли кто в ваше отсутствие. Приходили, конечно. Следователь. Он и меня допрашивал. Вернее, не допрашивал, но пытался выяснить что-то о вас, задавал разные вопросы…
– И какие же?
– Да все пытался понять, был ли у вас с Лорой роман. А что я ему могла ответить? Сказала только, что единственной женщиной, которая вас изредка навещала, была ваша жена. Но ведь это же правда?
При мысли о Полине голод все равно не прошел. Да и стыд куда-то отступил. Неужели эта женщина меня так раздражала, что даже ее смерть не произвела на меня особого впечатления? А ведь еще недавно, беседуя с Павлом, я испытывал к ней более-менее теплые чувства.
– Да, правда. Она никак не могла успокоиться после развода, не могла понять, что я не нуждаюсь в ее опеке. Честно говоря, она даже в какой-то степени мешала мне жить, словно бы контролировала меня.
– Я понимаю. – Ольга намазала ломтик черного хлеба густым слоем свежего сливочного масла и уложила на все это золотистые шпротины. Я сглотнул слюну. – Вот, держите, Михаэль.
– В сущности, она была неплохой женщиной, – заметил я, с удовольствием поедая роскошный, вкуснейший бутерброд.
– Как это «была»? – Ольга нахмурила брови и принялась намазывать маслом второй бутерброд. – Вы что же это дали ей таки отставку? Постойте…
Она вдруг подняла глаза и посмотрела на меня в упор.
– Вы думаете… Ох, нет, нет… Что это я… о чем подумала… Просто ревность – такая тяжелая вещь…
– А о чем вы подумали? – спросил я с набитым ртом.
– Да так… Ни о чем… Просто вы упомянули вашу бывшую жену в прошедшем времени, вот я и подумала…
– Полину убили, – я запил бутерброд кофе. Пока я раздумывал, какое бы выражение придать своему лицу, Ольга, онемев от удивления, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пытаясь, вероятно, понять, не шучу ли я.
– Вы это серьезно? Или так… иносказательно?
– Дело в том, Ольга, что я вернулся к себе домой по очень простой причине: убийца Лоры найден. Ее убила Полина, а потом она застрелилась сама. Вот такие… невеселые дела.
– Полина убила Лору? Нет, этого не может быть…
– Ее нашли ночью, на трассе, неподалеку от… от того места, где я скрывался. При ней был пистолет, тот самый, из которого была убита Лора. Вот и получается, что моя бывшая жена, решив, что у нас с Лорой определенные отношения, пришла к ней домой под каким-то предлогом, даже выпила кофе, а потом пальнула в нее из пистолета.
– Но зачем? Тем более что у вас и романа-то никакого не было! Что подтолкнуло ее? Господи, даже не верится!
– Ольга, скажите, Полина приходила ко мне, пока меня не было?
– Конечно, приходила. – Ольга аккуратно сложила кисти рук на колени и почему-то вздохнула, как будто бы могла как-то препятствовать визитам моей бывшей жены, но не сделала этого. – Хозяйничала здесь. Думаю, готовила, потому что пахло… курицей. Может, она, конечно, проголодалась…
– Да нет, она для меня готовила. Догадалась, где я скрывался, нашла меня, привезла курицу и телефон. Так старалась…
– Михаэль, вы рассказываете мне такие вещи… Это, случайно, не сюжет для вашего будущего романа?
– Нет, а что?
– Да я не верю, что Полина застрелилась. С какой стати? Она была молодой женщиной, да и вас могла, я думаю, еще вернуть. И убийство тоже она не могла совершить. Дикость какая-то!
– Спасибо, Оля, за кофе, бутерброды…
– Михаэль, вы вообще-то в порядке? Что-то побледнели…
Я и в самом деле почувствовал себя отвратительно. Сначала зверский аппетит, потом вдруг тошнота, головокружение. Я был близок к обмороку.
– Может, вас проводить?
– Может, – проговорил я, чувствуя, что теряю силы.
Ольга подхватила меня, и сначала мы направились с ней к выходу, но потом она, передумав, свернула к себе в спальню и уложила меня на кровать.
– Михаэль, вы слышите меня? – И, не дождавшись моего ответа, а у меня не было сил отвечать, вероятно, наступила запоздалая реакция на смерть Полины, сама пробормотала, укладывая меня поудобнее на подушки. – Вот бедолага… Намучился… Стресс-то какой… Михаэль, вы слышите меня? Может, позвонить кому-то из ваших близких?
– Б-брату… Павлу… Оля, запишите номер…
И я отключился.
15
Очнулся я в больничной палате. Надо мной склонился доктор. Он так смотрел на меня, так смотрел, словно хотел выудить у меня признание.
– Да, да, это я убил… – сказал я приглушенным голосом и отвернулся к окну. Слезы катились из уголков глаз, струясь по вискам и впитываясь в подушку. – Вошел к ней через ту дверь, увидел ее и не сдержался… Достал пистолет и убил… Вот, собственно, и вся история… И Полина здесь совершенно ни при чем… Это все я, я… Я любил Лору, я страшно ревновал ее ко всем ее мужикам… Она должна была принадлежать мне, но не досталась никому… Можете позвонить и рассказать все это следователю…
– Михаэль, вы бредите или делаете признание? – строго спросил пожилой доктор, щуря глаза и склоняясь надо мной все ниже и ниже, словно на моей щеке он увидел вошь. – Или это у вас такой черный юмор?
– Я убил Лору Ступникову, а потом – Полину, мою бывшую жену. Лору убил из ревности и любви, а Полину – чтобы никогда больше не видеть ее…
Мне сделали укол, и я уснул. А может, умер. Но когда очнулся, то увидел Павла.
– Михаэль, как ты? – Он выглядел растерянным и крайне взволнованным. – Послушай, ты в порядке?