Чтение онлайн

– Да-да, конечно, минуточку…

Она удалилась, Вишняков достал из кармана розовые желудочные таблетки.

– Это мезим-форте, пью для профилактики, особенно когда требуется чашка с отпечатками пальцев или просто для того, чтобы человек вышел из комнаты за водой для меня…

Вернулась Кристина с чашкой, протянула Вишнякову. Вид у женщины был задумчивый, но не испуганный, как у человека, который чего-то боится.

– Скажите, у вас есть автомобиль марки «Мерседес»… – Вишняков достал блокнот и продиктовал ей данные машины.

– Да, это моя машина. Но я никого не сбивала.

– Скажите, кто сейчас ездит на вашей машине?

– Мой знакомый. Один мальчик.

– Фамилию можете назвать?

– Да, конечно, Комиссаров. Саша. Он и сейчас на ней. Поехал за продуктами, мы завтра уезжаем за город. А в чем дело? Что случилось? Вы что-то сказали об убийстве…

– Скажите, Кристина, что вы знаете об этом молодом человеке – Александре Комиссарове – и как давно вы с ним знакомы?

– Мы знакомы приблизительно два месяца, но переехал он ко мне примерно две недели тому назад.

– Какие отношения вас связывают?

– Хорошие, доверительные, – она выдержала немигающий взгляд Вишнякова. – Ну да, он мой любовник и теперь живет у меня. Я старше его всего лишь на пятнадцать лет. Мы совершенно не чувствуем разницы. Скажите, вы пришли из-за него? – Вот теперь она занервничала. – Но он раздал все свои долги… это были приличные суммы, и мы с ним разъезжали по всем его друзьям-приятелям, чтобы расплатиться. В общей сложности этот долг составил без малого десять тысяч долларов.

– И вы решили расплатиться за него?

– Да. У меня есть деньги. Иначе бы его убили. А мальчик такой красивый, ласковый. Я жила совершенно одна, за мной ухаживали только опустившиеся алкоголики или просто сволочи. А он… такой молодой, еще ничем не испорченный…

– Вы знали, куда ушли все те деньги, что он занимал у своих знакомых?

– Да, он мне рассказал. Саша был влюблен в одну девушку, у нее был муж, любовники… Саша говорит, что она очень красивая, и не то что спит за деньги, нет, просто она унижала его тем, что у него нет денег, что он – ребенок. Ни на что не способный. Она постоянно требовала от него доказательств любви, и этим доказательством у нее были только деньги. Но я не осуждаю ее. Люди, у которых нет денег, – она нервно хохотнула, – живут по своим правилам и законам. Вот я тоже, получается, покупаю любовь Саши. Но я его и спасаю. Так в чем проблема, господа? Кто кого убил?

– Убита как раз та самая девушка, с которой у вашего Саши был роман. Ее звали…

– …Лариса. Знаю, Саша мне говорил. Как это ее убили… когда?

– А разве Саша вам ничего не говорил?

– Знаете, он в последнее время выглядел каким-то угнетенным, мрачным, и я приписывала это тому, что он вынужден просить у меня помощи. Ведь я, повторяю, покрыла все его долги.

– Думаю, он знал, что Лору убили.

– Когда?

Я видел, что Вишняков раздражается тем, что эта дамочка вместо того, чтобы отвечать на вопросы, постоянно их задает.

– Это вы мне ответьте: где вы были 27 сентября между 22 и 23 часами?

– Даже и вспоминать нечего: дома!

– Вы так хорошо запомнили этот день?

– Нет, просто я каждый день в это самое время нахожусь дома, и если не сплю, то готовлюсь ко сну. У меня работа напряженная, связанная с финансами, отчетами, словом, с ответственными и серьезными документами. Поэтому, когда я возвращаюсь домой, мне уже ни до чего. Разве что Саша… Он стал заполнять часть моего свободного времени.

– А где в тот момент был Саша?

– Со мной! Тут даже и думать нечего! – Она как-то неестественно рассмеялась. Но я понял ее. Она, конечно, нервничала. Ей было неприятно, что к ней пришли, чтобы задавать вопросы об убийстве бывшей возлюбленной Саши.

– Вы что, подозреваете нас? Меня или Сашу? Помилуйте… – Она даже перекрестилась, и я успел заметить, как благородна ее кисть, как тонки пальцы. Ну просто Венера Боттичелли. Красивая женщина, ничего не скажешь. А Саша? Надо же, как устроился…

– Вы знаете, мне его даже откармливать пришлось… Некоторых вещей он и в глаза, как говорится, не видел. А сейчас счастлив, и я счастлива вместе с ним. Прошу вас, не травмируйте его своими вопросами.

– Но он знает, что Лору убили, почему же он вам ничего не рассказал? К тому же, если допустить, что это Саша убил Лору…

– Вы не можете так говорить… – У нее задрожала нижняя губа. – Не можете… Он не способен на убийство…

– Так вот, – неумолимо продолжал Вишняков. – Если предположить, что он совершил это преступление, то что помешает вам покрывать его, давать ложные свидетельские показания и утверждать, что в ночь убийства вы оба были дома? Убийца хорошо знал Лору и вошел к ней спокойно, вернее, она ему открыла. Какой разговор произошел между ними – теперь никто сказать не может. Но постороннему человеку она вряд ли открыла бы. А если учесть, что накануне она искала деньги на покупку…

– Подождите. Я даже знаю, что она хотела купить. Зеркало! Она хотела купить какое-то красивое и дорогое зеркало, а потом к нему – комод. Она звонила ему, звонила, просила денег. Но она тогда еще не знала, что история эта уже закончилась, что Саша понял наконец, что она его не любит. У него была возможность разобраться в их отношениях, в своих чувствах. У него тогда уже появилась я, и мы с ним приняли решение жить вместе…

– А почему вы исключаете такую ситуацию: да, Саша понял, что Лора никогда ему не достанется, что у нее другая жизнь… Может, сравнив ваше отношение к нему и Лорино, он, как бы прозрев, решил расквитаться с ней за все те унижения, которым она его подвергала.

– Он не такой!

– Вы не знаете его. Он мог убить Лору. Возможно даже, он знал, что она накопила денег на зеркало, и он пришел к ней за помощью… чтобы она дала ему денег, чтобы расплатиться с долгами. Но она не дала, и тогда он стал ей угрожать…

– Хорошо, но откуда у него пистолет? Ведь его же надо где-то взять.

– У него полно друзей в охране, а мог и просто украсть.

– Да его бы вычислили сразу и не простили бы ему этого… Вы не знаете, он такой доверчивый, такой открытый… – Видно было, что она близка к истерике. Женщина, быть может, впервые за долгое время обретшая счастье, вдруг поняла, что мир ее иллюзий и радостей пошатнулся, а на горизонте вновь замаячила тень одиночества.