Чтение онлайн

– Черт! – пробормотал Уэсли, наблюдавший за этой сценой издали.

Наступит день, когда Тайри надумает кого-нибудь убить, и тогда придется взять его под стражу.

Вскоре Джону Хэллорану должно было стукнуть шестьдесят, и Рэйчел задумала устроить торжество. Несколько дней она обдумывала меню, а затем еще целый день размышляла, как избавиться от Тайри на вечер этого праздничного дня.

Но случилось, что Тайри сам облегчил ее участь и избавил от усилий решить эту задачу. Для этого Тайри потребовалось только бросить взгляд на список гостей. Рэйчел пригласила Эсси О'Шэй, учительницу школы в Йеллоу-Крик, Олафа Джонсона, кузнеца, мистера и миссис Торнгуд, владельцев самого большого в городе магазина, Гаса Кибби, брадобрея и зубного врача в одном лице, Винсента Мейерса, издателя местной газеты, и свою лучшую подругу Кэрол-Энн Макки. В списке были также преподобный Дженкинс и его супруга, Клинт Уэсли и еще многие столь же замечательные личности.

Одна мысль о том, что ему пришлось бы соседствовать за столом со священником и шерифом, вынудила Тайри отправиться на этот вечер в город.

Он уехал с ранчо Хэллоранов еще до наступления темноты.

Праздник имел огромный успех. Еда была выше всяких похвал, гости приятные, беседа – дружеской и пересыпанной шутками и остротами. Время от времени слышались взрывы смеха. Гости ели, танцевали и играли в благопристойные игры в гостиной, а затем Рэйчел подала пирог.

К полуночи разъехались все, кроме Клинта Уэсли, который задержался на веранде и все никак не решался попрощаться.

– Как красиво! – заметила Рэйчел. – Какие звезды!

– Ты прекраснее любой звезды, – пробормотал Клинт, заключая ее в объятия. – Ты самая хорошенькая, самая милая и самая замечательная девушка из всех, кого я знаю.

– Возможно, ты всем девушкам говоришь это, – поддразнила его Рэйчел, хотя и была польщена его словами.

– Ты же знаешь, что ты для меня – единственная, – серьезно сказал Клинт.

– Да? – насмешливо спросила Рэйчел, теперь уже намеренно кокетничая с ним. – Милли Клоуард не могла отвести от тебя глаз в прошлое воскресенье, когда мы были в церкви.

– Милли Клоуард! – воскликнул Клинт страдальчески. – Она похожа на беременную телку.

– Вовсе нет. У нее прелестная фигура. И я слышала, как миссис Клоуард говорила, что была бы безумно счастлива принять в свою семью стража правосудия.

Клинт казался искренне смущенным и раздосадованным.

– Ты же не всерьез это говоришь?

– Как нельзя более, – уверила его Рэйчел, сдерживая улыбку. – Миссис Клоуард собирается пригласить тебя на воскресный обед на следующей неделе. А Милли по этому случаю шьет новое платье. Я видела ее у Торнгуда, когда она выбирала материю, она вся трепетала от волнения.

Уэсли застонал.

– Не знаю, что ее навело на такие мысли. Я… я никогда не давал повода, чтобы… Да я вообще почти не говорил с Милли, и десяти слов с ней не сказал.

– Но ведь ты купил ее корзинку с обедом на празднике, – заметила Рэйчел с проказливой гримаской. – И мне показалось, что ты получал удовольствие от ее общества.

– Перестань! Я купил эту чертову корзинку только потому, что мне стало жалко Милли. И, кроме того, сидя неподалеку от тебя, я мог наблюдать за этим головорезом.

– Ну, у Милли, кажется, иное мнение. Она считает, что за этим кроется нечто большее. Не сомневаюсь, что из нее выйдет прекрасная жена.

– Жена! – Клинт чуть не задохнулся, произнося это слово. – Рэйчел, ты должна вызволить меня из этой передряги. Пригласи меня на обед в следующее воскресенье.

– Трус.

– Есть немного, – согласился Уэсли. – Так могу я прийти в следующее воскресенье обедать?

– Конечно. – Смех Рэйчел был нежным и музыкальным, как звон рождественских колоколов. – Ты же знаешь – тебе всегда здесь рады. Послушай-ка! Кандидо играет на гитаре.

Уэсли кивнул, прислушиваясь к еле слышным звукам, доносившимся со стороны барака, где жили работники. Это была испанская любовная песня. Без слов он раскрыл объятия, и Рэйчел вошла в кольцо его рук, и ноги их задвигались в такт музыке по полу веранды.

Из тени за домом Тайри наблюдал за танцующими, терзаясь ревностью, особенно острый ее укол он почувствовал, когда Клинт поцеловал Рэйчел. Они то продолжали танцевать, то прерывали танец, чтобы поцеловаться, то просто замирали, сплетенные в объятии. Лунный свет падал на голову Рэйчел, превратив золото ее волос в серебро. Взгляд ее казался нежным. И она была как всегда прекрасна.

Рэйчел со вздохом опустила голову на плечо Клинта. Их роман продолжался уже больше года, а Клинт все еще не попросил ее руки. Но он это сделает. А она пока подождет. С Клинтом она чувствовала себя в безопасности. Он был надежным. Он всегда будет рядом с ней, постоянный, как солнце. В их отношениях все было ровно – ни взлетов, ни падений, ни высот, от которых захватывает дух, ни глубоких темных пропастей.

– Мне сейчас надо уехать, – сказал Клинт с сожалением. – У меня встреча с судьей Тэкереем рано утром. Ровно в восемь.

– Увидимся в субботу?

– Как скажешь. И в воскресенье тоже, – ответил Клинт, напоминая о приглашении на обед. – И, надеюсь, и в следующее воскресенье, пока старая миссис Клоуард не поймет, что ее надежды беспочвенны.

Рэйчел тихонько рассмеялась, взяла Клинта за руку и пошла с ним по ступенькам к коновязи, где была привязана лошадь. Все еще улыбаясь, она подставила ему лицо для прощального поцелуя. Рэйчел проводила выезжавшего со двора Клинта затуманенным мечтательным взглядом. Она как раз представляла себя его женой, когда вдруг почувствовала чье-то присутствие у себя за спиной. Испуганная Рэйчел стремительно обернулась и увидела стоящего к ней почти вплотную Тайри.

Коротким кивком головы Рэйчел дала ему понять, что он замечен, и двинулась к веранде.

– Обидно, что такая музыка играет впустую, – шепнул Тайри, потянул ее к себе и, прежде чем Рэйчел успела запротестовать, закружил ее в вальсе по двору, испещренному пятнами лунного света и тени.

– Вот уж никогда не думала, что вы умеете танцевать, – заметила Рэйчел, надеясь, что легкомысленная болтовня скроет ее волнение, вызванное его близостью.

– О, у меня тьма талантов, о которых вы и не подозреваете, – заверил Тайри. – Хотите, я буду нашептывать вам на ухо всякий нежный вздор и говорить, что вы прекраснее всех звезд в небе?