Щит судьбы
Шрифт:
Теперь появился и сам Юлиан, вышел в небольшую гостиную из кухни. Он держал кубок с вином в одной руке.
Весело улыбался. Этот человек точно так же весело улыбался, когда Фотий впервые увидел его в усадьбе в Дарасе. Фотию было шесть лет и он округлившимися глазами смотрел из своей кровати, как большой и сильный катафракт забрался в окно и прошел к двери, ведущей в комнату Ипатии. И весело попросил мальчика сидеть тихо. Что Фотий и сделал в ту ночь и все остальные ночи, которые последовали за первой.
— Добро пожаловать, император! — громко сказал Юлиан.
— Не надо меня так называть, — проворчал Фотий. Юлиан улыбнулся еще шире.
— У нас плохое настроение? Что случилось? Учителя критикуют твою риторику? Или императрица-регентша придралась к тому, как ты держался?
— Хуже, — простонал Фотий. — Все ужасно.
— Ну, парень, почему бы тебе не пройти в святая святых и не рассказать нам об этом? — Юлиан положил большую руку на плечо мальчика и повел его в общую кухню. Ипатия последовала за ними.
Помещение — значительно большее, чем остальные в покоях слуг — как и обычно, было заполнено народом. За большим деревянным столом в центре кухни сидели два приятеля Юлиана, оба — катафракты.
Как и обычно, держали в руках кубки. Их жены и матери суетились вокруг, приготовляя обед, пока небольшая орда детей то и дело вбегала в кухню и выбегала из нее, визжа во время игры.
Как и обычно.
— Привет, Фотий! Да здравствует император! — воскликнул один из катафрактов и поднял кубок. Это был Марк.
Второй, которого звали Антоний, повторил жест. И слова, только у него сильно заплетался язык.
Юлиан опустился за стол и сказал:
— Не обращай на них внимания, парень. Они уже напились. Как и обычно в свой выходной.
— Это наше право, — пробормотал Антоний. — Целый день не нужно слушать, как чертов учитель ворчит на бедного мальчонку.
— А Фотию приходится слушать их ворчание семь дней в неделю, — сказала Ипатия. — Ни разу не видела его в стельку пьяным через два часа после восхода солнца.
— Конечно, нет, — фыркнул Антоний. — Ему восемь лет. О, Боже, нет! Девять! День рождения вчера праздновали.
Он с трудом встал.
— Да здравствует Фотий! Император Рима!
— Не надо меня так называть! — завизжал мальчик. — Я устал от этого!
— От того, что тебя называют императором? — спросил Марк, глядя на Фотия туманным взором.
— Нет, — проворчал Фотий. — Я устал быть императором! Я никогда их не просил об этом! — Затем настоящий стон: — Они заставили меня им стать!
Трое катафрактов посмотрели на Фотия глуповато. В этот момент они напоминали сов.
— Он недоволен, — высказал мнение Марк.
— Настроение отвратительное, — согласился Антоний. Юлиан серьезно посмотрел на товарищей.
— Фотий сказал, что должен сообщить ужасную новость. — Фотий выпалил все на одном дыхании.
— Они хотят заставить меня на ком-то жениться! — завизжал он. — В следующем году!
Трое уставились на него округлившимися глазами.
— Уже? — спросил Марк. — Кажется несколько… э… э…
— Рановато, — закончил фразу Антоний. В его глазах отразилась глубокая мысль. — Десять лет ему будет. Все еще слишком рано для его члена…
— Не надо вульгарностей! — поругала его жена, отвернувшись от печи.
Антоний пожал плечами.
— Констатирую факт, только и всего.
Ипатия села на скамью рядом с Фотием.
— А на ком, как предполагается, ты должен жениться? — спросила она.
— Из Суренов? — прошептал Юлиан. Он тут же изменил небрежную вальяжную позу. Сел прямо. Мгновение спустя Марк с Антонием сделали то же самое.
Трое катафрактов переглянулись. Затем внезапно вроде как сошли с ума, стали сильно жестикулировать, стучать кулаками по столу, разливать вино. Находились в крайней степени возбуждения.
— Он это сделал! Он это сделал! — заорал Юлиан, вскакивая на ноги.
— За полководца! — предложил тост Антоний, поднимая кубок с вином и осушая его одним глотком. Кажется, даже не заметил, что чуть раньше почти все разлил.
Марк просто сидел, делая глубокие выдохи. Его жена подошла к нему и обняла пухлыми руками, прижав его голову к своей груди.
Теперь все находившиеся в кухне женщины собрались вокруг стола. Они не стали выражать эмоции так же бурно, как катафракты, но было очевидно: их радость от известия даже возможно и больше.
— Почему все этому так рады? — жалобно спросил Фотий. — Я думаю, это ужасно! Я не хочу жениться! Мне только девять лет!
Его жалобный стон заставил всех замолчать. Все уставились на Фотия. Ипатия мягко развернула мальчика, чтобы он встал лицом к ней.
— Ты понимаешь, что это означает? — спросила она. — Для меня? Для нас?
Фотий неуверенно покачал головой. Ипатия взяла ладони Фотия в свои.
— Это означает, император…
— Не надо меня так называть!
— Тише, Фотий. Послушай меня. — Она сделала глубокий вдох. — Это означает, император, что твой отец закончил долгую войну с Персией. Ни один перс, и уж точно ни один Сурен никогда не вступал в брак с римскими императорами. Этот мир продлится всю нашу жизнь, Фотий. А вероятно, и дольше.
Она повернула голову и посмотрела на Юлиана.
— Это означает, император, что мой муж не умрет где-то от персидского копья. И наши дети не будут расти без отца.