Счастье волков
Шрифт:
– Что и обычно.
– А закапывать как?
– Там есть места, можно гранатой породу обрушить. Никто не найдет.
– Еще гранаты не хватало!
– Не нервничай так, Мурат, все хорошо будет.
– Поехали бы как прошлый раз.
– Туда лучше не соваться. Мало ли…
Ухаб – их сильно швырнуло.
– Помнишь, тот фермер…
– Ему можно доверять.
– Да, но это сейчас. А завтра? Что, если он все же настучит? Он видел и меня и тебя!
– У тебя паранойя, брат.
– Да, потому-то я до сих пор жив…
Машину снова тряхнуло, потом еще раз.
– Ну вот. Видишь тот экскаватор? Почти приехали.
Двое – это были обычные парни, не слишком-то умные – были просто пушечным мясом в отрядах турецких неонацистов. Они родились недалеко отсюда, в нищей горной деревушке, где кое-какие семьи еще топили свои плиты дровами. А кто не дровами – тот дорогим привозным газом из баллона. Они не имели полного среднего образования, и слово «честь» для них было не пустым звуком.
Старшего звали Зеки. Когда ему было шесть лет, он видел, как его отец казнил старшую сестру. Ее вина была в том, что кто-то увидел ее с парнем, а деревенская молва доделала все остальное. Отец вывел ее на двор и повесил, а потом сказал, что она сама покончила с собой. Зеки все видел, но полиции ничего не сказал, а если бы и сказал, то это ничего бы не изменило, потому что полицейские из города были родом из этих же мест и считали убийства чести хорошим делом. В пятнадцать лет Зеки и сам совершил убийство по приказу главы клана – застрелил журналиста из Стамбула, который всюду совал свой нос и, как поговаривали, был еще и курд. Он считал, что поступил правильно и отец тоже поступил правильно. Как можно жить без чести? А курдов по-любому надо убивать.
Младшего звали Мурат. У него семья была побогаче, чем у Зеки, но все кончилось плохо. Его старший брат уехал в Германию и стал там гомосексуалистом. Отец покончил с собой от стыда, а Мурат пошел по плохой дороге, начал драться в школе, потом совершил первую кражу, потом еще одну. Полицейский инспектор, когда его поймали, завел в свой кабинет и спросил – хочешь в тюрьму? Мурат ответил «нет». Тогда полицейский сказал, что надо вступить в отряд Серых волков…
В Серых волках они нашли дисциплину, возможность стать кем-то, не имея денег. Им поручили выполнять мелкие поручения своих старших товарищей, потом – рекетировать торговцев. Потом узнали, что Зеки уже совершил убийство, и стали им поручать избавляться от неугодных. То есть убивать.
Так они познакомились с Мехметом, который служил в полиции, и еще кое с кем. Они пообещали, что если Мурат и Зеки будут делать то, что скажут, их потом возьмут на работу в полицию. Это была хорошая работа – твори что хочешь от имени государства, и никто тебе не указ.
В нужное время они заехали в здание министерства – там ремонт был, потом ремонтники то и дело ездили, а их машина как раз была одной из таких. Там им передали мешок и приказали вывезти за город и где-нибудь закопать, чтобы не нашли. Мурат и Зеки поняли, что в мешке человек, и испугались. Но перечить они не смели…
Теперь Зеки зарулил на каменоломню, где работал его отец, а потом камень кончился и отец потерял работу. Он тысячу раз ходил сюда с обедом для отца, и все здесь ему было знакомо.
– Помоги…
Вместе они вытащили мешок из машины, бросили на землю. Мешок шевелился. Зеки достал пистолет.
– Погоди, – сказал Мурат, который был поумнее.
– Чего?
– А если его потом найдут? В нем будет пуля из твоего пистолета.
Зеки подумал и сказал:
– Точно.
– Надо его зарезать.
– Точно. Пойди, принеси нож из машины.
Мурат принес нож.
– И сними с него мешок, иначе как его резать?
Мурат выполнил требуемое – и двое парней уставились на связанного мужчину лет сорока, может чуть меньше…
А мужчина сказал:
– Я комиссар полиции…
– Я комиссар полиции…
Комиссар понимал – это последняя его надежда. Призрачная. Эти двое – обоим хорошо если двадцать есть – исполнители, пушечное мясо. Он сам столько перевидал таких на допросах. Обычное дело – девушка приезжала в Стамбул из провинции, начинала жить жизнью европейки, постила фотки в соцсетях, не думая, что в ее родной деревне их тоже могут увидеть. Кто-то поехал в город, зашел в интернет, увидел фото… и вот, над семьей начинали смеяться, по деревне ползли слухи. И вот глава семейства снаряжал в город брата с приказом убить сестру.
Почти всегда такой мститель за честь семьи быстро попадался, на допросе в полиции, когда его спрашивали, зачем он это сделал, гордо смотрел на них и молчал. Потом отправлялся в тюрьму на пятнадцать-двадцать лет, твердо уверенный в том, что поступил правильно. В тюрьме такие были в авторитете…
Да чего говорить – его родной брат оказался ничем не лучше. Правда, у него рука не поднялась на сестру, и он решил наказать ее бойфренда.
Но только такие вот – они знают, что полиция не прощает убийства своих. И им совсем неохота погибнуть под пулями, или чтобы их избили до смерти в участке.
– Я… полицейский… меня… нельзя убивать.
Мурад и Зеки переглянулись.
– Если… отпустите меня… я вам помогу… клянусь.
…
– Вас убьют свои же… избавятся от свидетелей.
Мурад кивнул, они с Зеки отошли в сторону. Карьер поражал своими размерами и пустотой, ржавел брошенный экскаватор, ветер гонял пыль…
– Что делать будем?
– Надо выполнять приказы. Иначе нас убьют.
– Да, но он полицейский! Я не хочу убивать полицейского.
Если бы они были мусульмане, вопросов бы не возникло. Но Серые волки старались не идти на конфликт с государством.
– Мы дали клятву. Кто знает, кто он такой?
– Он полицейский.
– А если это не так?
– Это так, и ты это знаешь.
Вместо ответа бородатый Зеки вырвал нож из руки Мурата, сам при этом немного порезавшись.
– Ты трус, – сказал он.
В следующее мгновение прилетевшая откуда-то пуля ударила Зеки, и он упал, разбрызгивая вокруг свою кровь.
– Стреляют!
Хлопок выстрела. Мурад побежал к машине, но что-то ударило его, и он полетел на землю. Подумал, что надо ползти, но ноги уже не слушались…