Счастье волков
Шрифт:
– Так мы накажем обе команды. А надо одну.
– К тому же слишком плотный график. Переигровка его нарушит. Нейтрального поля тоже нет, надо искать.
– Ради бога…
– Ради бога, Джон, ты что, не видишь?
– Я все прекрасно вижу! И ты прекрасно знаешь нашу политику! Мы не имеем права встать на сторону России. Ни в чем.
– Нет, не знаю. Мы слишком долго снисходительно относились к командам второго и третьего мира. Пусть победят… уравняем шансы. Но это слишком!
– Это слишком, – высказался и испанский представитель, – было применено оружие. Дальше только оружие на трибунах.
– Матч ненависти, – напомнил серб, – у нас это было.
Знаменитый матч ненависти в Загребе в девяностом – тот, кто это видел, тот никогда не забудет. Играли две команды – из Белграда и из Загреба. Сначала началась драка на поле, потом с обеих сторон болельщики выбежали на поле, и началась драка всех на всех – футболистов, болельщиков… всех. Потом разъяренная толпа выхлестнула на улицу – бить, жечь, громить. Утром Загреб было не узнать – перевернутые и сожженные автомобили, подожженные трамваи, разгромленные кафе. Некоторые историки считают именно матч ненависти началом открытого военного противостояния в бывшей Югославии.
А всего через несколько месяцев некоторые из тех, кто тогда дрался в Загребе, уже убивали друг друга в Вуковаре.
– И что? Ты хочешь, чтобы то же было в Греции?
– Нет, – представитель сербской футбольной федерации встал, – но я иногда думаю, а что было бы, если бы нас тогда наказали? Серьезно наказали, как надо. Ведь за тот матч так никто и не был наказан. Каждый разошелся со своей правдой и со своими ранеными и искалеченными. Пошел домой за ружьем, за автоматом. Какого черта, если за палки, за камни, за ножи никто не наказал? Почему бы не сделать больше?
…
– Может, если бы нас тогда остановили, этого всего не было бы?
Все молчали. Молчание прервал звонок телефона президента ФИФА. Тот послушал, ничего не сказав, отключил телефон.
– Еще один болельщик умер в больнице, – сказал он, ни к кому не обращаясь – Голосуем.
…
– Два варианта решений. Первый – переигровка на нейтральном поле. Второй – дисквалификация греческой команды. Прошу голосовать… первый вариант. Спасибо. Второй вариант…
Поднялись все руки, кроме одной.
– Спасибо.
– Только, – мрачно сказал испанский представитель, – объявим об этом через пару дней. Чтобы все, кто там остался, успели оттуда выбраться.
Через три дня исполком ФИФА объявил о своем решении – результат матча аннулирован, клубу ФК «Салоники» присуждено техническое поражение со счетом 0:3, кроме того, он на два года лишен права участвовать в любых еврокубковых матчах.
Так ФК «Спартак» прошел дальше.
Когда об этом объявили, в Греции снова вспыхнули беспорядки. Начали поступать сообщения об избиениях русских или тех, кто казался русскими [31] .
31
Это не преувеличение и не выдумки автора. В Греции очень сильны радикалы, как правые, так и левые, а что-то подобное украинскому Майдану происходит там регулярно, хотя и не заканчивается отставкой правительства.
Те, кто хотел ненавидеть, ненавидели. И с ненавистью так просто было не совладать.
26–28 сентября 2020 года
Анкара, Турция
Поверил ли он, криминальный комиссар полиции Стамбула Назим Хикмет, русскому, которого он подозревал в мафиозной деятельности?
Да, поверил. Именно потому и поверил.
Он жил в Стамбуле не первый год и знал, какая долгая и лютая вражда разделяет русские и кавказские кланы криминалитета – воров в законе. Если убивали русского вора в законе, то это наверняка был кавказец. И если убивали кавказского, то это почти наверняка был русский. Стамбул был настоящим полем битвы между кланами воров много лет, и в этой кровавой игре не было правил, вообще никаких. Сдать конкурентов полиции? Запросто.
И Назим Хикмет ожидал, что рано или поздно что-то подобное случится в его родном городе. Потому что не бывает так, что все больные, а ты здоровый, – рано или поздно ты сам заразишься. Они много лет разжигали кровавый конфликт в соседней Сирии – теперь смерть пришла и за ними. В стране полно беженцев, экстремистов, преступников…
Криминальный комиссар уже не доверял своему начальнику Гулю. Потому он написал рапорт и с ним, не отпрашиваясь, сел на самолет до Анкары. Столицы страны, где находилось Министерство внутренних дел. Он направил запрос на личный прием к заместителю министра, занимающемуся вопросами терроризма.
В отличие от Стамбула Анкара была расположена в самой глубине Турции. Трудно было представить себе более турецкий город и вместе с тем город, более не похожий на Стамбул.
Анкара, население которой сейчас перевалило за шесть миллионов человек, сто лет назад была маленьким провинциальным центром в турецком захолустье. Она была не первым, не вторым и даже не третьим городом Османской империи – болталась в конце списка. Анкаре повезло во многом случайно – когда столица страны Стамбул была фактически оккупирована британским экспедиционным корпусом, именно в Анкару отправили в ссылку опасно популярного у турецкого простонародья генерала Кемаля Ататюрка, победителя союзных войск при Дарданеллах и вообще единственного турецкого военачальника, который мог похвастаться одержанными победами. Те, кто его выслал – а высшее османское офицерство уже вовсю сотрудничало с англичанами, – боялись, что Ататюрк устроит переворот в столице, но и думать не думали, что именно здесь, в Анкаре, Ататюрк найдет себе надежную опору в виде еще не разложившихся войск (в отличие от войск столичного гарнизона) и практически мононационального населения провинции. Тут жили только турки, потому что лучшие места были оккупированы греками, армянами и черт знает еще кем. Именно с Анкары Ататюрк начал строить Турцию как национальное государство турков, и именно сюда он перенес столицу, потому что в Стамбуле ничего, кроме империи, построить было нельзя [32] .
32
В России мало кто понимает, насколько Турция отличается от Османской империи. В Османской империи даже язык отличался от сегодняшнего турецкого, а турки в ней были скорее эксплуатируемыми, чем эксплуататорами. В Стамбуле этнических турок было не более 40 %.
А Ататюрк закрыл имперский проект на долгие десятилетия [33] , хотя сейчас мало-мальски сметливому человеку уже понятно, что империи не умирают…
Потому Анкара отличается от Стамбула всем. Тут мало воды, практически нету исторических памятников, если не считать аляповатых скульптур середины двадцатого века. Анкара строилась централизованно, тут нет старого центра с узкими улочками, а есть бесчисленные ряды бетонных курятников, похожих на застройку комблока, если не считать того, что они стоят на крутых склонах холмов, что придает ландшафту города своеобразие. Зато тут есть хорошо развитое метро. И канатные дороги – местность настолько холмистая и гористая, что канатка является самым удобным и быстрым транспортом.
33
Ататюрк был настолько против империи, что он оставил вне Турции свой родной город Салоники и запретил даже думать о завоеваниях или помощи туркам за границей. Если турки – пусть переселяются в Турцию, или они не турки. Для Ататюрка империя ассоциировалась с унижением турок.
И еще. В отличие от узких, извилистых улочек Стамбула улицы Анкары широки и просторны, по крайней мере основные. Их не перекрыть баррикадами, но по ним легко пустить БТРы и танки. Это если армия решится на очередной переворот.
В отличие от Стамбула, который до сих пор сохраняет свой интернациональный характер, Анкара мононациональна, здесь почти нет беженцев. Здесь живут только турки, и только для них тут есть место.
Только для своих…
От аэропорта комиссар взял такси до бульвара Иноню, где располагалось главное здание турецкого МВД.