Саркофаг
Шрифт:
НАЧАЛЬНИК АЭС. Напрасно пытаетесь меня обвинить. Я и сам думаю: почему такое случилось? Не нахожу ответа... случайность, и только. Поезжайте на другие станции, посмотрите, неужели у нас хуже? Нет, авторитетно могу сказать - я ведь бывал на многих, - лучше... Вот и переходящее знамя министерства получили трижды, и с планом нормально... Так что не у нас виноватых ищите! Не у нас... Объясните, почему за десять лет качество оборудования для АЭС ухудшилось? Почему приборы и аппаратуру получаем устарелые? Почему, наконец, заявки на ремонты, к примеру, тех же выключателей три месяца до министерства идут и столько же обратно? Таких "почему?" Я вам десятки выложу, да разве только я? У гидроэнергетиков спросите или у тепловиков - у них то же самое. Да и у машиностроителей или электронщиков не лучше. Болячка на нашей АЭС вылезла - другим повезло, тут уж просто несчастный случай... Вот вы, прокурор, слыхали, как директоров магазинов в Москве назначали? Нет? Ну я вам расскажу... Значит, утверждали директора: знаем, что воровать будешь, мы тебя не тронем, но не обессудь, если посадим - у нас по плану одного директора в год под суд надо отдать, чтобы пар у общественности выпустить... Так, что воруй до тех пор, пока тюремная очередь до тебя дойдет... Вот и воровали, чтобы семью свою на время отсидки обеспечить и чтобы потом на жизнь хватило...
ПРОКУРОР. Как же с такой философией вы руководили станцией?
НАЧАЛЬНИК АЭС. А что, разве ко мне еще неделю назад претензии были? Нет, только самые добрые отзывы... Можете проверить.
ПРОКУРОР. И тем не менее директор соседней АЭС поднял всех по тревоге, когда уровень радиации повысился! Он подумал, что у него случилось...
НАЧАЛЬНИК АЭС. Сами мои слова и подтверждаете! Он подумал, что у него. Ну, а я не подумал, что у меня!.. Вот и все. До свидания. Кстати, думаю, что оно не состоится...
ПРОКУРОР. И все-таки я желаю вам...
НАЧАЛЬНИК АЭС. Нет, я имел в виду не это (показывает на боксы). Если выйду отсюда, все равно не встретимся. С работы снимут, это ясно, но под суд?! Слишком многих надо судить за эту аварию... Цепная реакция, и еще неизвестно, можно ли ее остановить. Так что до свидания!.. Да, и лучше побыстрее об этой аварии забыть... Для всех лучше... Так и будет. Многим, не только мне, ох как не нужна эта авария!.. И так жизнь беспокойная пошла, а тут реактор взрывается! Будто специально... Как диверсия..
БЕССМЕРТНЫЙ. (Высовывается). На акул империализма легче всего списывать грехи!
НАЧАЛЬНИК АЭС. (Прокурору). Вот с ним (кивает в сторону Бессмертного) и побеседуйте. Он все знает. Прощайте! У меня есть право не отвечать на ваши вопросы - подождите, пока выйду отсюда...
Уходит в свой бокс.
БЕССМЕРТНЫЙ. (Прокурору). У меня всего один вопрос: вы действительно хотели бы устроить процесс над ним (показывает в сторону бокса Начальника АЭС) и остальными? Или так, попугали?
ПРОКУРОР. Считаю, что такой процесс необходим. Причем открытый процесс!
БЕССМЕРТНЫЙ. Добьетесь?
ПРОКУРОР. Не знаю. Но постараюсь.
БЕССМЕРТНЫЙ. У вас всегда получалось то, чего вы хотели?
ПРОКУРОР. Не всегда, но часто.
БЕССМЕРТНЫЙ. Тогда благословляю вас.
ПРОКУРОР. (Улыбается). Благодарю. Но не все в наших силах...
БЕССМЕРТНЫЙ. Так кажется, если так хочется.
ПРОКУРОР. Начальство ваше задерживается...
БЕССМЕРТНЫЙ. Операция... Трудно сказать, когда она закончится. Заходите почаще. Тут еще многое можно выяснить...
ПРОКУРОР. У меня еще две встречи в больнице. Там много свидетелей. Надо порасспросить...
БЕССМЕРТНЫЙ. Чтобы восстать из пепла, надо пройти сквозь все круги ада. Только тогда войдешь в чистилище.
Прокурор уходит. Из третьего бокса появляются
Анна Петровна и Вера. Вера плачет.
АННА ПЕТРОВНА. Успокойся! Слезы уже не помогут.
ВЕРА. (Всхлипывая). Роза на груди лежит. Бережно ее прижал к себе.
АННА ПЕТРОВНА. Это для тебя. Он хотел подарить.
ВЕРА. На телеграф бегала. Заказала междугородний. С его мамой хотела поговорить, но никто не ответил. Хотела сказать, что у него все нормально.
АННА ПЕТРОВНА. Хорошо, что не дозвонилась...
ВЕРА. Простите, Анна Петровна, а можно я еще у него побуду, посмотрю... Лицо спокойное будто...
АННА ПЕТРОВНА. Его уже опустили. И никто не увидит теперь его лица. Свинцовый гроб и бетонный саркофаг... Иначе нельзя, ведь тело излучает 2-3 рентгена в час. И будет излучать десятки лет... Нельзя...
Начинает мигать бокс N8.
...Быстро! И вытри слезы! В бокс нужно входить с улыбкой. Они ждут твою улыбку, ждут... Пойдем, девочка...
Мигает восьмой, шестой, четвертый боксы.
Яркая заря позади сцены - по-прежнему горит графит.
ИНФОРМАЦИЯ ПО РАДИО. (Мужской голос). ...Решение о начале и порядке эвакуации населения будет объявлено по радио, телевидению, опубликовано в печати и доведено до вас по месту работы или жительства. Органами гражданской обороны будут приняты меры к организации питания эвакуируемых, но если у вас дома окажется небольшой запас продуктов, возьмите его с собой... Помните, в случае ядерного нападения надо проявлять максимальную осторожность и быть дисциплинированными...
5
Вторая половина этого же дня. Бокс N9 не горит.
Сергеев, Птицына, Анна Петровна, Вера и Любовь
в холле. Бессмертный, как всегда, подслушивает.
СЕРГЕЕВ. Депрессия. У всех.
ПТИЦЫНА. Они же видят, да и время пришло. Боль навалилась. (Любе). Всем сделали обезболивание?
ЛЮБОВЬ. Да.
ВЕРА. Молчат. Ни единого слова.
СЕРГЕЕВ. Депрессия... Помните, Лидия Степановна, того, нашего первого? У меня, как и тогда, чувство обреченности...
ПТИЦЫНА. Возьми себя в руки. Мы не имеем права. А тот, первый, не мог выжить. И ты это прекрасно понимаешь. Но сейчас мы его спасли бы, значит, эти десятилетия прожиты не зря.
СЕРГЕЕВ. Не думал, что у физика столько! Казалось поменьше, чуть поменьше.
ПТИЦЫНА. Он был рядом с реактором. И знал, что не выживет. Потому и торопился закончить расчеты. Успел. Навсегда останется в науке.
СЕРГЕЕВ. Слишком велика цена.
ПТИЦЫНА. А кто знает истинную цену нашей жизни? И как определять ее, по каким прейскурантам?
ВЕРА. Неужели... Все? А тогда зачем нам это (показывает вокруг), зачем?
ПТИЦЫНА. Зачем, дочка, чтобы другие выжили... Другие... Но, к сожалению, в будущем...