Чтение онлайн

Дорога отвернула влево, и пошла меж трехэтажными домами плотной постройки, образовавшими эдакую улицу. Ну прямо как в Петербурге его мира, где фасады притерты друг к дружке. Причина все та же, дефицит свободного пространства внутри стен. Как уже говорилось, придворные тут не только служили, но и жили. Ну и присутственные места, как же без этого.

Борис пошел по тротуару, всматриваясь в вывески. Здесь нет обычных присутственных мест. Они располагаются в городе. Но тем не менее справа от входа неизменно имеется табличка указывающая на род деятельности находящихся в нем чиновников.

На этой улице куда многолюдней, чем в парке. Правда, праздно шатающихся куда меньше, а вот чиновников самого различного звания в избытке. Те что повыше чинами выхаживают с важностью и явным осознанием своего положения. Молодые, у кого еще все впереди двигаются куда шустрее, едва не переходя на бег, подмышкой неизменная папка набитая бумагами. Бюрократия. Без нее никуда.

Канцелярия его величества оказалось типичным трехэтажным, ничем не выделяющимся из общего ряда. Хотя, как по мнению Бориса, являлось куда более значимым, ввиду своей приближенности к Александру Третьему. Но что значит внешняя мишура. Главное вед суть. Вот похоже и глава этого ведомства считал так же.

Измайлов потянул на себя подпружиненную дверь и вошел во внутрь. Довольно просторный холл. Вправо и влево уходят коридоры, сомнительно чтобы там было так уж много кабинетов. Как уже говорилось, здание размерами не впечатляет. Прямо широкая лестница, от межэтажной площадки которой поднимаются два пролета по сторонам, каждый уже вдвое уже. Как по мнению Бориса, то нерациональное использование внутреннего объема здания. Но да, смотрится конечно солидно.

— Чем могу быть полезен? — поинтересовался служитель, находившийся при входе.

Лет пятьдесят. Одет представительно, в эдакий форменный сюртук. Так и тянет назвать его швейцаром. Но тут не гостиница и не ресторан. Да и Суть его впечатляет. В смысле Борис ее не видит. Зато никаких сомнений, этот наверняка наблюдает всю подноготную вошедшего.

— Капитан Добровольного флота, мичман Москаленко-Измайлов, к действительному тайному советнику Троекурову, — представился Борис.

— Вам назначено?

— Он меня вызывал, — вообще-то, оно вроде как являлось приглашением, но к чему эти игры.

— Секундочку.

Служитель отошел к висевшему на стене телефону. Воткнул два шнура в нужные гнезда, и покрутил ручку индуктора, посылая вызов на другой конец провода.

— Ваше высокоблагородие, по вызову его высоко превосходительства прибыл капитан Добровольного флота мичман Москаленко-Измайлов. Слушаюсь, — выждав с полминуты не вешая трубку, ответил он, и уже обернувшись к Борису, — второй этаж, направо, приемная.

— Благодарю.

В приемной его встретил секретарь, целый коллежский асессор. На секундочку капитан третьего ранга. Ничего так, тут со званиями. Да еще и одиннадцатая ступень, при относительной молодости чиновника. Вот неоткуда ему в этих стенах набрать такое количество опыта. Да еще и при неслабом количестве умений. Не иначе как жирует на казенных харчах. Везде и во все времена одно и то же. Государь же, ясное дело, на подобные шалости смотрит сквозь пальцы. Ибо ему потребны верные люди. А на одном вассалитете далеко не уйдешь.

— Москаленко-Измайлов?

— Так точно.

— Присаживайтесь, — указал он на стул рядом со столиком, на котором стоял самовар и корзинка с пряниками. — Не желаете ли чаю?

— Благодарю. Чаю я мог бы испить и в другом месте. Я так понимаю, что прибыл не ко времени. Назначьте мне день и час, да и откланяюсь пожалуй.

— Однако, — легонько вздернув бровь, удивился чиновник.

— Не вижу смысла мариноваться в приемной. Не стоит так на меня смотреть, господин надворный советник, — ухмыльнулся Борис, — я за чинами и званиями не гонюсь, с меня достанет и мостика моего корабля. Так что, причин в чрезмерном чинопочитании не вижу. Назначьте время. Уж вам-то лучше его превосходительства известно, когда у него имеется окно. Спешным вызов не был, обличен в пригласительную форму, а потому не имеет значения когда именно я предстану перед ним.

— Экий вы нетерпеливый. Присядьте. Присядьте, присядьте. Или вами приглашение государя не указ?

— Даже так, — хмыкнул Борис.

Признаться, он не ожидал подобного интереса лично от царя. Озаботиться его судьбой через жандармский корпус, офицер которого и доставил вызов, и канцелярию, еще ладно. Но вот так. Чтобы удостоить личной аудиенции, а к иному выводу он прийти не мог. Это как-то чересчур. Впрочем, может еще и переиграют. А вот ему зарываться все же не стоит.

Присел к столику. Но пить чай не стал. Ему и впрямь не хотелось. Откинулся на спинку кресла и смежил веки. За годы скитаний и в особенности в одиночном плавании, он научился использовать для отдыха короткие минуты отдыха.

— Борис Николаевич, — позвал его секретарь.

Измайлов тут же открыл глаза. Скосил взгляд на висевшие слева от входа часы. Пятнадцать минут. Что-то, как-то быстро управились. Или все же решили назначить другой день?

— Да, — оборачиваясь в сторону надворного советника, произнес он.

— За вами пришли, — указав на гвардейского мичмана, произнес хозяин приемной.

Удивило ли это Бориса? Еще как. Раз за ним пришли, значит, сейчас куда-то поведут. И куда именно, вариантов немного. Лично у него напрашивается только один. Они это серьезно!? Не то, чтобы он тушевался перед сильными мира сего. Но тут ведь дело такое. Самодержец он и есть самодержец. Бог весть как ему попадет шлея под известное место. И вообще, он, конечно, одаренный, но тем не менее всего лишь простой мичман.

Как выяснилось, канцелярия являлась не отдельным зданием, а лишь крылом рабочей резиденции царя, со своим выходом. Дворцовый комплекс включал в себя несколько зданий. Жилой дворец находился в стороне. Александр Третий предпочитал не смешивать семью и работу. А семьянином он был примерным. У него постоянно гостил кто-нибудь из его пра-пра-правнуков. Или кем они ему там доводятся. Дед очень их любил и постоянно баловал себя их присутствием. Когда же они подрастали, в лучших дворянских традициях отправлял их путешествовать по свету.

Борис знал об этом из газет. С тех пор, как Проскурин намекнул ему на то, что умный человек всегда сумеет почерпнуть нечто полезное из мусора вываливаемого прессой. Вот он и черпал. Хотя это было и тяжко.

Император сидел за столом в своей ювелирной мастерской. А еще он был знатным артефакорщиком. Но артефакторика требует полной сосредоточенности. Чего не сказать о работе с украшениями, позволявшей расслабиться и отвлечься. Или же, наоборот в тиши предаться раздумьям. Ну, или вот, провести неофициальную аудиенцию.