Руна смерти
Шрифт:
Мы, растерянные, стояли в прихожей, а вой кота постепенно затихал где-то внизу. То ли в подвале, то ли Васька на улицу убежал…
Я пожал плечами и посмотрел на часы: искать его было некогда. Невольно отметил и плюсы Васькиного демарша: отвлек внимание родителей.
Ошеломленная мама не слишком меня тискала, ее мысли были заняты сбежавшим Васькой. А папа ограничил все свои напутствия одним высказыванием – чтобы мы не забывали сверять маршрут с картой и не потеряли компас.
Так что я выбрался на улицу, придавленный немалым грузом в шестнадцать килограммов, но в гордом одиночестве.
Благодаря Ваське меня даже не проводили до остановки!
С моим рюкзаком не разбежишься. И я брел по тротуару, словно черепаха, невольно размышляя о предстоящем мне тяжком испытании и о друзьях. Как я уже говорил, нас – шестеро, и держимся мы вместе с первого класса.
Самая колоритная личность в нашей компании, по-моему, Вован Кузнецов. Высоченный, широченный – шкаф – не парень! – и, как мы дружно считали, не самый умный. И это понятно: первая и последняя книга, прочитанная Кузнецовым самостоятельно и от корки до корки, – букварь.
На остальную печатную продукцию Вован посматривал со страхом. Застав меня с книгой в руках, он явственно бледнел и начинал поспешно прощаться.
Восьмой класс Вован окончил – не буду скромничать! – только благодаря мне. Мы сидели за одной партой, а списывал Кузнецов виртуозно.
Почти все предметы, кроме физкультуры, Вован страстно ненавидел, зато он – самый сильный парень среди нас четверых. Да и во всей школе, пожалуй.
Кузнецов увлекался бодибилдингом, и всерьез. Мышцы у него – ого-го! Увидев нашего Вована, любой Шварценнегер тут же скончался бы от зависти.
Забавно, но Кузнецов – самый мирный парень из всех, кого я знаю, и вывести его из себя достаточно трудно. Зато уж если «повезет»…
Витек Казанцев – абсолютно иной. Тонкий в кости, изящный как девчонка, светлые волосы в идеальном порядке, серо-голубые глаза рассеянно скользят мимо вас. Казанцев известен во дворе и школе совершенно по другой причине – он музыкант.
Ну, о том, что Витек честно отыграл за семь лет обучения все фуги, кантабиле, сонаты, каприччио и всю остальную дребедень в музыкальной школе, речь не идет. Просто Казанцев – музыкант от Бога.
С гитарой Витек не расставался никогда. А его импровизации заставляли притихнуть даже непробиваемого Вована.
Девчонки же просто тихо млели. Ну, кроме наших двух. Хотя сам Витек отдал бы все на свете, чтоб таяла именно Лилька Кочеткова. Пусть бы остальные вообще его не замечали.
Серега Орлов, мой ближайший друг, – наше всеобщее несчастье.
Я не шучу. Просто бывают такие люди, что портят вам час, два а если не повезет, и целый день. Но не Серега! Серега Орлов на мелочи не разменивался. Он весьма изобретательно портил вам, то есть нам, жизнь.
От Сережкиных бесконечных каверз рыдали школа, двор, наши родители и мы сами, в зависимости от последствий.
Развлекался-то Серега, причем от души, а разгребать «обломки» обычно приходилось нам. Отвечать перед возмущенной общественностью – тоже. С легкомысленного Сереги спрашивать и не пытались, бесполезно.
Серега – если верить Орловым-старшим – потомок какого-то древнего дворянского рода, и наивные девчонки уверены, что это отражается на его лице. Мол, нос у Сереги прямо-таки «породистый» – тонкий и с красивой горбинкой; ямка на орловском подбородке приводила Лильку почти в экстаз, до того она «мужественная»; рот у Сереги тоже «аристократичный» – длинный, яркий и насмешливый.
Правда, веснушки, на Лилькин взгляд, все дело портили. К зиме они бледнели и почти исчезали, зато весной…
Сам Орлов категорически отрицал «благородство» своего происхождения. Кричал, что именно с него – такого талантливого, почти гения! – потомки начнут считать свой род. А предки у него классные сами по себе, а вовсе не из-за сомнительного наличия «дворянской крови».
Я с Серегой согласен: главное, что ты сам из себя представляешь, остальное неважно. И, на мой взгляд, физиономия у Орлова самая обычная. Зато глаза желтые, словно у рыси. Они в вечном прищуре, в вечной работе. Так и ищут, где бы напакостить.
Теперь о девчонках. Их среди нас всего две.
Лилька Кочеткова – признанная красавица в нашем классе. Если честно, на нее и парни постарше посматривали. Причем восторженно.
Глупцы!
Голубоглазая и золотоволосая Лилька – повторение Сереги, только гораздо более опасное: ее ангельское личико и невинные глазки элементарно обманут любого, кто попытается докопаться до истины.
Самое смешное, что и нас.
Несмотря на немалый жизненный опыт.
Стоило хитрой Лильке захлопать длиннющими ресницами и мастерски пустить в нужный момент слезинку, и мы «спекались».
Серега с Лилькой, в общем-то, стоили друг друга и обычно пакостили на пару. Правда, нужно отдать Орлову должное, начинал всегда он. Лилька просто восторженно его поддерживала.
Вторая из девочек – Лена Ахмедова. Она почти на голову ниже Лильки. Плотненькая, с короткой толстой черной косичкой и темными – зрачков не разглядишь – глазами. Они у Ахмедовой узковаты, слегка приподняты к вискам, самые настоящие «восточные» глаза.
Э-э… Лена – молчунья. Она училась лучше всех в школе. Не имела, кажется, ни одной четверки за все восемь лет.
Ахмедова вовсе не зубрилка, просто ей все очень легко давалось. Настолько, что учителя терялись, а наш физик давно занимался с ней по индивидуальной программе. Если верить ему – он гораздо больше времени тратил на подготовку к уроку, чем Ахмедова на его освоение.
Еще Лена много читала. Мы ее без книги в руках практически не видели.
И в классе, и во дворе к Ахмедовой относились настороженно и почему-то старались держаться от нее подальше. Хотя…
Нет, не хочу об этом!
<