Рой
Шрифт:
Так думал Алексей потом. А сейчас думать ему стало некогда.
Фигура замерла на мгновенье, обратив лицо-тень в сторону людей.
– О боже, – отчетливо вымолвила Тамара.
Бывший человек сделал шаг к «соболю». Еще шаг. Еще! Быстрей, быстрей… и побежал, издавая знакомый рык, рука с ключом угрожающе поднялась…
– Ух, м-мать!.. – Гусев рванул дверцу, выскочил наружу.
– Огонь! – хрипло рявкнул Зверев.
Клацнул приклад автомата. Гусев выхватил ПМ. Сержанты, впервые такое увидавшие, еще обалдело хлопали глазами.
– Не стойте пнями! – заревел Зверев. – Это урод! Мочи его в жопу!
Воздух распорола краткая очередь. Пальнул и Гусев. Гаишники очнулись, выхватили стволы.
Бегущий споткнулся, дернулся, но не упал. Страшный рев потряс пространство. Мустафин с двух рук влепил зомби пулю в бедро.
– В башку лупи! – сдавленно проорал из противогаза Гусев.
Он как будто решил повторить свой подвиг, но его опередил Зверев. Бросившись навстречу зомби, он не в упор, но метров с трех врезал дуплетом, целясь в голову.
Одна пуля улетела мимо, но другая вспорола череп по касательной. Из раны брызнула кровь – призрачно-алый фонтанчик в веселом свете майского солнца.
Алексею на миг почудилось, что он то ли в кино, то ли в обмороке, потому что в жизни так не бывает.
У зомби заплелись ноги, он растопырил руки и, дергая головой, пустился в бег по кругу, а кровавый веер так и сифонил в солнечное утро.
Михаил прохрипел ругательство, подскочил к бессмысленно кружащему монстру и грохнул одиночным в башку. Тот упал ничком, как кукла, в которой внезапно лопнула внутренняя нить.
На секунду стало тихо. Все стояли и сидели немые.
Затем Мустафин потрясенно вымолвил:
– Ни хера себе… А если этих уродов тьма?! Это же никаких патронов не напасешься!
И точно в подтверждение его слов раздался зловещий шорох, снова заскрипели двери, захрустело битое стекло, и в проезде меж длинными кирпичными стенами стали появляться безмолвные фигуры…
Стрелки невольно попятились.
– Мать твою… – пробормотал кто-то.
«Никаких патронов не напасешься!» – мелькнуло у Алексея – и тут же молнией вспыхнула мысль.
– Михаил! – надрываясь, заорал он. – Ребята!.. Есть идея!
– Ну? – полуобернулся Зверев.
– Они же тупые все! Смотри, прут посредине! Посшибаем их машинами, переломаем просто, потом сами сдохнут… Дешево и сердито!
Михаилу понадобилось полсекунды на раздумье.
– Дело! – бросил он и повернулся к гаишникам: – В машину! Быстро!
Те кинулись к «десятке» – Костенко за руль, Мустафин рядом. Зверев и Гусев прыгнули в «соболь».
– Ну, Леха, голова! – одобрил подчиненного начальник экспедиции. – Давай!
Меркурьев ощутил в себе злой боевой азарт. Нажал на газ. Мотор тоже взревел зло, яро – на войне как на войне!
– Господа, – раздался сзади изумленный голос Тамары. – Вы что, вправду…
– Так точно! – отрубил Зверев. – На таран!
– Браво, – с не меньшим изумлением откликнулась она. – Я…
Но ее не дослушали. «Соболь», набирая скорость, понесся на врагов.
Зомби – они и есть зомби. Они валили толпой – особей семь-восемь, а мини-вэн уже мчался им навстречу. Что творилось в их мозгах, что видели их глаза, черт его знает. Они даже не попытались уклониться, спрятаться, наоборот, как будто увидели в микроавтобусе цель, которую надо уничтожить, – и ринулись на нее.
– Давай, Леха! – свирепо захохотал Михаил. – Как в песне!
Алексей о песнях не думал, но в нем вспыхнула жестокая радость. Морально, аморально?.. Свой, чужой – вот и вся мораль. Своих спасай, чужих бей – заповедь первая, она же и последняя.
Меркурьев чуть подправил руль. Цель вижу, вот она, длинный, худой, лысый. Еще позавчера был человеком, может, нормальный мужик, не дурак выпить, по бабам пройтись… Был, да весь вышел.
Удар – и бампер снес длинного, лысая голова, резко мотнувшись, долбанула по стеклу.
– Мать твою! – вскрикнул Михаил.
В месте удара стекло лопнуло, лучи трещин разбежались по нему. Длинные руки нелепо взметнулись, пропали под капотом, и тут же левое колесо машины подкинуло, как на резком ухабе, подкинуло и всех в салоне. Меркурьев услышал противный хруст перемалываемой человеческой – все-таки человеческой! – плоти.
– А-а! – истошно взвизгнул кто-то из женщин.
«Соболь» мчался со скоростью километров шестьдесят – очень много для узкого пространства! Маневр для столь громоздкой машины был здесь невозможен, поэтому Алексей просто посшибал, как глиняных болванов, других зомби, мини-вэн бешено запрыгал на их телах, людей в салоне нещадно бросало, его самого кинуло так, что он чуть не ударился о баранку. Вдребезги разлетелась левая фара.
Алексей будто бы оглох в горячке боя. Он все видел, но ничего не слышал. Бросив взгляд в зеркало, он увидел, как поверженные дергаются, корчатся, пытаясь подняться. Один встал на карачки, и тут же его поймала машина ДПС. Костенко вильнул рулем, угол бампера настиг башку зомби. Удар – тело кувыркнулось и исчезло под днищем «десятки».
– Так! – зло подтвердил Меркурьев.
Проезд кончался полутупиком: такой же длинный, как все прочие, ангар – и поворот влево между ним и торцом соседнего. Алексей тормознул, круто вывернул руль – мини-вэн вписался в вираж не хуже спортивного болида.
– Вон корпус! Вон он! – крикнул Костя, но Меркурьев и сам догадался, куда рулить.
«Соболь» понесся к цели, следом за ним «десятка». Алексей увидел, где у корпуса вход…
Входная дверь отворилась, из нее выбежали двое: один молодой, второй значительно старше, в черной униформе частного охранника.
– Пашка! – радостно ахнул Игорь. – Вот он! Жив!
Алексей сгоряча так дал по тормозам, что чуть не устроил в салоне кучу-малу. Впрочем, никто и не пикнул!.. Костя вмиг распахнул боковую дверь, и двое бегущих влетели в нее, как ракеты.