Рой
Шрифт:
Студенты переглянулись и решили, что вправду ходить незачем, а лучше скорее по домам… Но Павел упрямо потащился в корпус.
Охранник остался стоять близ проходной, уставясь вдаль и неизвестно о чем думая. Тревожные шумы утреннего города постепенно усиливались, обещая нечто очень нехорошее… но это не доходило до его сознания. Оно по жизни пребывало на дистанции, в ровном, невозмутимом бесстрастии. По сути дела, охранник Геннадий Юрьевич Сачков был стихийный стоик, хотя и ничего не знал о теории и практике стоицизма.
С известных пор все учебные заведения перешли на как бы полувоенный режим охраны, включавший в себя разного рода пропуска, сигнализации, дяденек и тетенек в форменной одежде… Идиллические советские времена, когда никто ни о чем подобном не думал и в любой институт можно было зайти как к себе домой, давно миновали. Теперь подобные вещи регламентировались строгими инструкциями, но… но в том-то и дело, что бумага все стерпит, а эти грозные, даже как бы пугающие указания наполовину оставались на бумаге.
Кто были те охранники, что несли службу… ну, вот хотя бы здесь, в политехническом? Ясно кто – пенсионеры, да те, кто больше ни на что в жизни не пригодился. Ну, и совсем уж в виде исключения – Сачков, мужчина философического душевного склада, много чем в жизни занимавшийся, даже под землю лазавший вместе с местными диггерами, – племянник его увлекался этим делом… Наверняка бы Геннадий Юрьевич на что-нибудь сгодился, но судьба почему-то обошла эту проблему стороной – и вот результат…
Итак, он стоял у ворот, мысли его витали в неведомых сферах бытия, а когда все-таки спустились на землю и взор переключился на события этого мира, то этот взор увидел нечто странное…
Территория технопарка с незапамятных времен ограждалась кирпичным забором, а также задними стенами гаражей и подсобных помещений. Проходная примыкала к одному из таких зданий, которое не раз достраивалось, перестраивалось и стало наконец длинным несуразным ангаром, где хранились ГСМ, запчасти для машин и еще бог знает какой хозяйственный хлам. Взор сторожа, снизойдя с метафизических высот, оказался направленным именно вдоль этой стены – и узрел там большую группу людей, идущих прямо на него, Сачкова.
И что-то в этих людях было не то.
В Геннадия Юрьевича был вложен воистину философский дух. Когда надо, Сачков мог странствовать по надзвездным мирам, а когда надо – мог очень быстро соображать в делах земных. Вот и теперь он сразу сообразил, что дело худо. Толпа – человек десять – молча и быстро шла вдоль стены. И он ощутил, как спину и затылок его окатило ледяной волной.
Эти люди, казалось, связаны невидимыми узами. Так ходят в строю – но это все же был не строй, это была толпа. И тем более жутким выглядел ее синхронный ход, в котором чудился зловещий порядок…
Хотя, наверное, семь пядей во лбу иметь незачем, когда на тебя прет безмолвная орава с неживыми лицами и пустыми глазами, – тут всякий смекнет, что дело табак. Но ведь Сачков не просто смекнул! Он услыхал – не иначе, от ангела-хранителя «Беги! Спасайся!»
И не потерял ни секунды: на вид мешок мешком, он юркнул в дверь проходной, лязгнул засовом и дунул по территории быстрее ветра.
Очень вовремя он это сделал. За спиной раздался адский грохот, затем скрип, скрежет, звон разбитого стекла – толпа ломала ворота, и Сачков, не оборачиваясь, поднажал еще. Мудрый инстинкт вне всяких рассуждений метнул его к лабораторному корпусу – при том, что Сачков ни на грамм не представлял себе, зачем.
Шум и гром за спиной он расценил верно. Группа набросилась на двери, будку и ворота люто, нечеловечески, кто-то перемахнул через ограждение, вмиг вынесли окна, распахнули дверь, затем разошлись в стороны створки ворот – и атакующие россыпью кинулись по двору.
Конечно, это были не обычные люди. Даже совсем не люди. Это были зомби.
Покой, царивший в технопарке, стал стремительно превращаться в хаос. Кто-то яростно замолотил по гаражным воротам, вдрызг расшибая замки, кто-то разносил окна, вцеплялся в решетки, норовя выдрать их с корнем… И вот уже не выдержали какие-то запоры, вылетели рамы, в помещениях раздался грохот, посыпались со стеллажей запчасти, приборы, ящики с химикатами, а кое-где – еще хуже! – попадали бочки с бензином и соляркой, на их бока, днища обрушились удары, и вот уже из пробоин брызнули струи горючих жидкостей с резким запахом…
Экспедиция Зверева прибыла к технопарку именно в этот момент. Раскрытые ворота, битые стекла сразу сказали опытным взглядам, что тут произошло.
– Ага, – тоном врача, готового к диагнозу, произнес Михаил. – Вот оно!
– Зомби. – Голос Игоря дрогнул. – Да, похоже, не один. Похоже…
– Что «похоже»? – переспросил Алексей.
– Да не хотелось бы… – пробормотал Рябинин. – Господи, неужели они стаями начали ходить?!
Тамара Викторовна с живым любопытством слушала все это.
– Стая? – переспросила она. – Как интересно! Что вы…
– Потом! – цыкнул Зверев. – Леха, тормозни. Тут, по идее, охранник должен быть…
– Удрал, – предположил Алексей.
– Вон лабораторный корпус! – воскликнул Костя. – Видите здание?..
– Постойте, – вмешалась Тамара. – Вы что, не слышите?
Все притихли. И тут стали различимы глухие шумы – словно орава сумасшедших барабанщиков лупила по всему, что ни попадя.
– Да, – сказал Зверев. – Вон там, похоже… Стойте, я ребятам скажу.
Он выпрыгнул из машины, призывно махнул рукой. Сержанты тоже вышли из «десятки».
– Слушай сюда… – начал Зверев, но закончить фразу, оказалось, не судьба.
Одна из гаражных дверей со скрипом отворилась, из нее выступила мужская фигура с разводным ключом в руке…
…Впоследствии Меркурьев из чисто психологического интереса пытался вспомнить внешность хоть одного из тех бывших людей, с кем он столкнулся в технопарке, – и не смог. Ни единой черты! И дело тут не только в стрессе, который, конечно, был. Невидимая смерть, прокравшись в человеческие тела, изменила их облик, сгладила, стерла то особенное, что делает человека неповторимой личностью. В лицах исчезла мимика, в глазах – блеск, лица стали масками. Хуже! Это ведь был не карнавал, не пляски. Это были лица теней, обитателей подземного царства, где нет света, нет добра, нет смерти, но нет и бессмертия – а есть бесконечное небытие…