Чтение онлайн

– Я ничего ей не сказала, ты, идиотка! Мы говорили о погоде!

Розалинда захлопала глазами, и сердце ее едва не остановилось.

– Что?

– Леди Блант рассказывала мне о том, как продвигается ремонт ее причала у Крэнстон-Хауса и как этому благоприятствует погода, – пояснила королева Елизавета. – Но, судя по всему, мне интереснее будет выслушать тебя, Розалинда. Так что ты там говорила о нападении на один из моих кораблей?

«О Боже, что я наделала?» – корила себя в душе Розалинда.

Кровь отлила от ее лица, во рту все пересохло. Какая же она дура!

– Я вовсе не собиралась затрагивать эту тему, леди Розалинда. – Леди Блант негодующе поджала губы. – Но теперь я с огромным удовольствием сообщу ее величеству о проступках господина Дрейка Ротвелла. – Она повернулась к королеве и спокойно произнесла: – Он напал на один из ваших кораблей и потопил его, ваше величество. Тот, что ходил под флагом компании «Левант». А ведь вы пайщик компании «Левант», помните, ваше величество?

– Разумеется, – сердито буркнула королева. – Я еще не дряхлая старуха, вы, жирный кусок мяса!

Леди Блант даже не моргнула, столкнувшись со знаменитой вспыльчивостью королевы.

– Господин Ротвелл, похоже, потерпел неудачу в своих торговых операциях, поэтому и напал на флагман адмирала Пила у Ачина. Он нагло взял корабль на абордаж и открыл огонь из мушкетов. Последовала стычка, корабль загорелся и затонул. В Лондон со дня на день прибудет адмирал Пил и сообщит подробности.

– Вы, как всегда, в курсе любого скандала, леди Блант, – кивнула Елизавета.

– И что еще хуже, – продолжала леди Блант, не обращая внимая на ехидное замечание королевы, – король, глава местных племен, после этого инцидента настроен к нам враждебно. Он больше не позволит ни одному английскому судну бросить якорь в его порту. А это значит, что потери компании «Левант» не ограничатся одним кораблем.

В комнате повисла гнетущая тишина. Розалинда не отрывала глаз от лица королевы, изучая каждый взмах ее ресниц, каждое движение губ. После откровений леди Блант королева словно постарела лет на десять. Она прикрыла глаза и выпятила нижнюю губу. Потом тотчас уставилась на Розалинду, и взгляд ее словно молил свою бывшую фрейлину опровергнуть эти обвинения, найти способ доказать, что леди Блант не права.

– Ваше величество! – Розалинда, кинувшись к ней, упала на колени и схватила морщинистые руки стареющей королевы. – Вы должны выслушать Дрейка. У него, безусловно, были веские основания поступить подобным образом. Вы же знаете его и, возможно, лучше, чем я. Вы знаете, что у него благородное сердце. Иногда он порывист, им часто движет стремление к мщению – уж мне-то это хорошо известно! Но в душе он хороший человек. У него были свои причины, я уверена! Его намерения чисты.

Елизавета сжала руки Розалинды.

– Боюсь, что его намерения не в счет, Розалинда, значение имеют только его поступки. Если это правда, если он действительно атаковал корабль, если его действия привели к прекращению нашей торговли в Ачине, тогда он должен быть наказан.

– Но вы же королева! Вы вольны поступать, как захотите. Вы вправе простить.

– Нет, Розалинда. – Елизавета отпустила ее руки и откинулась на спинку трона. – Будь я мужчиной, могла бы так поступить. Но я женщина, и мужчины при дворе только и ждут, что я проявлю слабость. Они никогда ее не видели. О, они видели мои колебания, потому что у меня сердце женщины и я способна чувствовать глубже, чем они. Но эти колебания я всегда использовала в собственных целях. Мужчины, которыми я управляю, никогда не видели во мне слабого монарха. Ни разу за все мои сорок два года на троне!

– Вам ничего не нужно доказывать, Елизавета, – отозвалась Розалинда, разрушая последнюю стену между ними и называя королеву по имени. – Никто никогда не сомневался в вашей власти.

Морщинистые губы королевы растянулись в насмешливой улыбке. Она словно беззвучно рассмеялась только ей одной понятной шутке, потом грустно вздохнула.

– Когда солнце заходит, моя дорогая, придворные направляются к выходу. Боже, как эта аудиенция меня утомила! Ступай. Но приходи еще. – Она протянула руку и притянула Розалинду к себе. – И будь осмотрительней при выборе знакомых.

Усталый взгляд королевы устремился к стоявшей поодаль леди Блант. Дородная вдова искоса взглянула на Розалинду, явно завидуя ее близости с королевой.

– Да, мадам. – Розалинда вновь присела в реверансе, на этот раз обреченно, и удалилась вместе с леди Блант.

Через щель в спинке трона Дрейк провожал взглядом удалявшуюся Розалинду. Даже потерпев поражение, его жена не согнулась. Но сможет ли она так же гордо держаться лет через пять – десять, после того как он протащит ее через все глубины ада?

Однако сейчас Дрейк не в силах был размышлять об этом. Как, впрочем, и терзаться мыслью о том, что недостоин такой жены. Он не станет вспоминать о слезах, покатившихся по его щекам, когда она унижалась перед королевой ради него, хотя и ощущала предательство с его стороны, узнав, что он шпионил для королевы.

Он не сердился на нее за то, что она раскрыла его тайну. Поскольку Пил возвращается, королева неминуемо узнала бы об этом. Нет, то, что открылось ему сегодня, послужит иной, гораздо более важной цели. Дом, жажда мести, истинный характер его жены, шпионская деятельность – все вдруг встало на свои места, и он очнулся от тягучего сна, осознав, что сейчас решается его судьба, а времени у него очень мало. Но он должен воспользоваться даже этим кратким мигом. Ради Розалинды. Он не потащит ее за собой.

Как только дверь за Розалиндой и леди Блант закрылась, Дрейк покинул свое потайное убежище и вышел из-за трона. Королева лишь устало заморгала при виде его.

– Мандрейк, ты все слышал?

– Да, мадам, – ответил он печальным голосом. Потом встал перед ней на колени, и когда она протянула ему руку, ища утешения, взял ее обеими руками и, поцеловал перстень, приник губами к пергаментной коже, белеющей словно жемчуг. – Ваше величество, я очень сожалею.

– Но совсем не так, как я. – Она мужественно улыбнулась, но в ее глазах отразилась вся глубина ее одиночества. – Давным-давно, когда меня заточила в тюрьму моя сводная сестра, Кровавая Мэри, как стали звать ее позднее, я думала, что умру от одиночества. Там же, в тюрьме, был и некий Роберт Дадли, который примирил меня с моей судьбой. А потом, когда сестра-королева умерла и меня возвели на трон, милый Роберт стал моим главным конюшим, и я назвала его графом Лесестером. Милый Робин. Его теперь уж нет, как и многих других. Видишь ли, он был однолюбом и хотел жениться на мне. Но как бы сильно я его ни любила, согласиться на брак не могла. Выйти замуж после того, как мой собственный отец женился шесть раз, чтобы потом разводиться или обезглавить столько жен?