Рэй
Шрифт:
Та заметно воодушевилась:
– Вот и я подумала, что бояться вместе, это так…
В этот момент Хантер «отмер» и спихнул чужую руку с локтя.
– Бойтесь в одиночестве. И меня больше не трогайте.
Сбоку оскорбились – запыхтели, заворочались, отвернулись на девяносто градусов к окну – он не возражал.
Уже после того, как выпил виски, воткнул в уши беруши и прикрыл половину лица очками для сна, Рэй думал о том, что судьба не могла подставить его больше – сделать паралогиком девку, которой он прострелил лоб. Нет, это вообще возможно представить? Да она окажется последним человеком в мире, кто согласится ему помогать. Черт, если бы больше времени, он подготовил бы маску, явился бы к ней в чужом обличье, как обычный «клиент», пообещал бы заплатить. Хотя маска помогла бы только при краткосрочном знакомстве, потому что ее нельзя носить дольше двух часов, а им вместе, возможно, разгадывать не один маркер.
«При условии, что она согласится».
Он бы на ее месте не согласился.
Хантер вздохнул – везде ловушки.
Придется идти так, как есть. Его, скорее всего, выпрут, ему, если повезет задержаться возле нее хоть на минуту, наговорят такого, что уши отсохнут. И хуже всего то, что он все поймет, потому что виноват. Не с точки зрения Комиссии, но с точки зрения собственной совести.
Лучше бы в рулетку, в лотерею, в «барабан» – шансов выиграть больше.
«А если она не согласится?»
«Точнее, что ты будешь делать после того, как она точно не согласится?» – с издевкой вопрошал внутренний голос.
И Рэй знал ответ – он ее принудит.
И тем самым из мудака сделается еще большим мудаком.
Тремя часами позже.
Едва поверхность шасси коснулась асфальта, он уже набирал сообщение Маку:
«Держи меня в курсе по координатам объекта. Каждые пять минут, пока не напишу „стоп“».
В ответ высветилось «ОК». А также первый набор из цифр – текущее местонахождение Тамарис Олтон, прибывшей в Караллгос предыдущим рейсом.
Тами выбрала лучший номер из возможных – гулять так гулять: двухкомнатный люкс с балконом. Теперь наслаждалась видом бирюзового моря, вдыхая до краев наполненный солью воздух и… думала о том, как здорово бы им было здесь вместе с Вальдаром. Только расслабленность, выключенные сотовые, цветастые шорты в чемодане, вольное и игривое настроение…
«Стоп, – обрубила она саму себя, – это все мечты. Это не про Вальдара. И вообще, разве она приехала сюда его ежесекундно вспоминать?»
И вдруг осознала: на самом деле ей хочется, чтобы сейчас он ее увидел. Одну, стоящую на балконе дорогой гостиницы в дорогом номере. Свободную, счастливую, самодостаточную и… мстящую ему на всю катушку.
Мда.
Тяжелый вздох.
Легко, расслабленно и весело – это про то, что снаружи. Про пляж, на котором валились люди, про прибрежные волны, в которых, похожие на темные мячики, покачивались головы, про визг купающихся, про киоск с мороженым, к которому тянулась очередь. Про прогуливающихся прямо в купальниках по набережной людей, про облака, про безмятежных, но очень крикливых упитанных чаек…
А Тами, в противовес внешнему веселью, пока чувствовала себя мрачно.
«Ничего, отойдет».
Она просто не привыкла расслабляться – всегда на виду, всегда кому-то пыталась угодить. Просто забыла, как это делать «себе».
Из зеркала на нее смотрела унылая на вид деваха с приятными, но усталыми чертами лица в обрамлении длинных каштановых волос. Милое лицо – ротик, носик, губки, – но забывшее, для чего сделано: губы не улыбались, глаза не блестели, нос не чувствовал прелести морского бриза. Плечи и талия ничего, грудь – средняя «ниочемка», а вот противные бедра, за последние пару лет набравшие несколько лишних килограммов… Нет, она не жирная, но теперь «жопастая», что ли, а еще блеклая, как амеба. В общем, отражение так себе.
Тами отошла прочь от зеркала.
Ничего, спустя две недели на нее из того же самого зеркала будет взирать совсем другая женщина – посвежевшая, ожившая и загоревшая. У нее будут свои замечательные фотографии с отпуска (лучше Вальдаровых), свои греющие душу воспоминания и совершенно новый запас сил.
«Надолго ли?»
Это тему она предпочла мысленно не мусолить.
«Насколько хватит, настолько и хватит».
А вообще – ей бы приключение! Чтобы не одна на пляже или экскурсиях две недели подряд, а вдруг неожиданный симпатичный новый знакомый. И тогда коктейли в баре, ночи у моря, кружение в танце, новые чувства – ведь никто не запрещал флиртовать? Сколько можно мариноваться сардиной в банке?
– Жизнь, дай мне приключение, а? – просила Тамарис, направляясь в ванную. – Чтобы не скучно, чтобы было что запомнить.
Ну, ведь случаются у людей всякие неожиданности? Вот и ей бы парочку головокружительных.
Сейчас душ, затем отдых, после ужин в ресторане. А дальше по обстановке: дискотека, бар или прогулка у моря.
План был простым, но ей нравился.
Здесь, в отличие от Нордейла, солнце на жару не скупилось – щедро поливало ей зеленые холмы, высоченные деревья с удивительными плоскими горизонтальными шапками, белокаменные особняки, мощеные мосты и фонтаны. И, конечно же, безмятежной голубизны море – ожерелье Бухты.
За сорок минут в такси при включенном кондиционере Рэй вспотел – не по погоде кофта и куртка, слишком тяжелым для здешних мест казался походный рюкзак, который он по привычке прихватил с собой. Сюда бы пляжную сумку и сланцы… Но он не за этим.
Мак телеграфировал: «Координаты без изменений», – и Хантер в очередной раз мысленно воображал местность, растворял с нее объекты до того состояния, чтобы остался лишь голый рельеф, отыскивал нужную точку, а после обратно воссоздавал в воображении здания – профессиональное умение картографа. Выходило, что Тамарис остановилась в гостинице под названием «Радужный павлин» (хм, странное названьице, а? Уж лучше бы «Лава-закат» или «Бронзовый прибой», но не ему решать) и там пока оставалась.
Ему желательно успеть увидеться с ней до того, как она покинет номер.
Администратора беспокоить не пришлось – Мак сообщил, что «жертва» находится в люксе 1-12, расположенном на верхнем этаже. Рэй поблагодарил друга за точные данные, незамеченным гостем пробрался в лифт и тут же принялся печатать Логану.
«Открой для меня номер 1-12, отель Радужный Павлин, Караллгос, о. Золотая Бухта. Срочно!»
Дошел до единственной на этаже двери, прислонился к стене и принялся ждать.