Чтение онлайн

Скин - это больше, чем кусок мяса, способный только убивать людей. Скин - это значит жить совсем не так, как обыватели...

Несмотря на директивы собственной прессы, рядовые бритоголовые относились к участию в политике, как окопные псы войны к работе штабистов. Один из них рассказывал мне в интервью:

– Политика - shit! Это игра! В 1994-м я как-то пробовал вступить в одну партию. Клеил листовки и ходил на пикеты в поддержку осла, который, когда избрался, о нас и не вспомнил...

Политики только обламывают людей. Например, директор одного бассейна давал русским парням бесплатно заниматься. Когда мужик попробовал вступить в какую-то партию, у него тут же начались нахлобучки.

Разумеется, из бассейна нас вышибли. Больше этот директор никогда не станет помогать русским...

Тем не менее движение политических лидеров ультраправых и бритоголовой молодежи навстречу друг другу было неизбежно.

4 мая 1997 года чернокожий гражданин США Уильям Джеферсон отправился побродить по Филевскому парку. Гражданин был морским пехотинцем и служил в охране американского посольства. Вместе с ним прогуливалась переводчица по имени Лола. Позже выяснилось, что в этом же парке любили гулять члены скин-группы "Русская цель"...

Выписавшись после продолжительного лечения из больницы, Джеферсон подал рапорт с просьбой перевести его куда-нибудь подальше от Москвы. Так что сам инцидент известен только в изложении лидера бритоголовых восемнадцатилетнего Семена Токмакова.

Его версия сводилась к тому, что, во-первых, американец торговал наркотиками, во-вторых, шпионил за секретным объектом через щель в заборе, а в-третьих, был гомосексуалистом и делал скинхеду непристойные предложения.

Отделав американского морпеха, Токмаков не сразу покинул место подвига. Дождавшись приезда съемочной бригады канала НТВ, он заявил, что "негры являются злом и их следует подвергать эвтаназии". Репортаж был показан в тот же вечер. Через двое суток любитель покрасоваться перед телекамерой оказался в камере тюремной.

Основным местом работы Токмакова было издательство "Русский писатель". Несмотря на молодость, среди националистов он пользовался репутацией поэта, автора прочувствованных стихов о любви к России и нелюбви к ее врагам. В защиту арестованного выступило несколько деятелей отечественной словесности.

Единственным доказательством вины Токмакова было его интервью. Однако по закону собственное признание не может служить основанием для обвинения. Суд несколько раз откладывался. Токмаков продолжал сидеть в Бутырской тюрьме...

Именно с этого момента роман между драчунами с заводских окраин и политикой можно считать начавшимся. Дело в том, что с соседом по камере Токмакову повезло. На соседних с ним нарах дожидался суда член правления Гильдии кинорежиссеров России Александр Иванов-Сухаревский.

До какого-то момента Иванов-Сухаревский ничем не выделялся среди лидеров отечественных ультраправых. Детство он провел в ГДР. Его отец был комендантом города Фюрстенберг. Из еще более давних предков Александр Кузьмич любил вспоминать о стрелецком полковнике Сухареве, который поддержал Петра I во время стрелецкого бунта.

Вернувшись в СССР, Иванов-Сухаревский сперва решил стать офицером. Потом изучал философию. В двадцать четыре года он поступил в Институт кинематографии (ВГИК) на режиссерское отделение.

За следующие десять лет он снял несколько картин. Довольно неплохих. В числе близких приятелей он называл режиссеров Георгия Данелия и Сергея Соловьева. Однако в 1987-м в одном из его фильмов комиссия усмотрела проявления антисемитизма. На этом киношная карьера Иванова-Сухаревского была окончена, и он ушел в политику.

Идеологическую базу для своего движения экс-режиссер искал долго. Сперва он подался в казаки и даже получил чин подъесаула. Потом попытался зарегистрировать Православную партию, но столкнулся с запретом на такое название со стороны Московской патриархии. В результате остановился на названии Народная национальная партия (ННП).

Партийный печатный орган назывался "Я - русский". Иванов-Сухаревский писал в газете:

Это вам, мои братья по крови, русаки, посвящаю я свою жизнь! Мне знакомо чувство отчаяния, но я знаю и пути выхода! Я преисполнен решимости навести порядок в этом море хаоса, потому что я мыслю глубже всех и смотрю дальше всех! Я знаю средство спасения...

Как оказалось, смотрел он все-таки недостаточно далеко. Вскоре по постановлению Тверского межмуниципального суда города Москвы Иванов-Сухаревский был арестован. Статья обвинения гласила: "разжигание национальной розни".

Заключение, впрочем, было не очень долгим. Хватило его лишь на то, чтобы подружиться с сокамерником Токмаковым. Вскоре за арестованного коллегу вступились "кавказская пленница" Наталья Варлей, народная артистка РФ Наталья Фатеева, актер Вячеслав Невинный и еще пара дюжин звезд экрана. Под личное поручительство нескольких депутатов ГосДумы мера пресечения лидеру ННП была изменена на подписку о невыезде.

Режиссер Иванов-Сухаревский и поэт Токмаков вышли из Бутырской тюрьмы почти одновременно. Перенесенные испытания укрепили их взаимную симпатию. Вскоре Токмаков вступил в Народную национальную партию. Поскольку партийный лидер находился под подпиской о невыезде, Семен согласился зачитать написанную Сухаревским речь на очередном съезде русских националистов.

Речь пользовалась успехом. Среди ультраправой молодежи появляется мода на куртки-бомберс и высоко закатанные скинхедовские брюки.

Спустя еще год без ежедневного бритья головы не обходился ни один уважающий себя русский ультраправый.

В конце 1980-х - начале 1990-х ультраправое движение четко делилось на два не связанных между собой потока. Политические организации, состоявшие из десятка-другого активистов, проводили шумные соборы и конференции. Радикальная молодежь пила пиво и ногами била лица неподходящих национальностей.

Свести эти потоки между собой не получалось очень долго. Однако такое положение дел не устраивало ни одних, ни других.