Чтение онлайн

— А может, сначала я за крысу отвечу? — спросил Арбуз и повернулся к Бритве. — Слушай, Виктор Батькович, поставь-ка тут парочку крепких ребят, а то сейчас начнется поединок в первом полусреднем весе.

Бритва, которому было ужасно интересно наблюдать разборку, кивнул и, достав из кармана трубку, пробормотал в нее несколько фраз.

Тут же дверь ангара распахнулась, и вошли двое его боевиков.

Один из них встал за спиной порывавшегося вскочить Чукчи, другой поместился за спинкой дивана, на котором сидел с трудом сдерживавший бешенство Роман.

— Вы, это… — Бритва посмотрел на своих братков, — вы их придерживайте, если что. Но — с полным уважением.

Братки кивнули и по-деловому посмотрели на своих подопечных.

Арбуз сел на диван и, достав сигареты, повторил:

— Ты, Чукча, себя со мной не равняй. Авторитет он, понимаешь! Ты не авторитет, а крыса. И я за свои слова отвечаю.

Закурив, он взглянул на Чукчу и сказал:

— Во-первых, ты не лишнее подобрал, а просто украл с чужой, как ты сам выразился, грядки. То, что творил твой подопечный, называется просто воровством. А в данном случае — крысятничеством, потому что Роман Меньшиков не просто артист, а человек, работающий под крышей. А крыша эта — я. И ты украл мои деньги.

— Да ладно, украл не украл… Ты по делу говори, — ответил Чукча.

— А я, стало быть, не по делу говорю? — прищурился Арбуз. — Тебя вообще кто авторитетом признал? Беспредельщики тюменские, что ли? Ты эти базары оставь для тех, кого разводишь. А если ты думаешь, что можешь развести меня, так я тебя в этом быстро разуверю. Слушай внимательно, что я буду говорить. Во всем мире есть такое понятие — интеллектуальная собственность. И песни Романа Меньшикова являются этой самой интеллектуальной собственностью, которая принадлежит не только ему, но и другим людям. Серьезным, между прочим, людям.

— Между прочим, — вмешался в разговор Бритва, который уже понял, что ситуация складывается далеко не в пользу Чукчи, — я только вчера узнал, что на сцене двойник. Те люди из его бригады, которые обратились к местному обществу с просьбой поддержать порядок в случае чего, говорили, что выступать будет настоящий Роман Меньшиков. Так что ты, Чукча, косяка оттопырил. Извините, что вмешался в разговор.

Бритва взял со стола бутылку и налил себе водки.

— А это ничего, что вмешался, — сказал Арбуз, — получается, что ты свидетель, да и не только свидетель. Эти уроды и тебя обманули, так что имеешь полное право выставить претензию.

— Это кто тебе здесь урод? — угрожающе подался вперед Чукча.

— А здесь два урода, — хладнокровно ответил Арбуз, — что ты, что петух этот, который на сцене прыгал — оба хороши. Если не нравится, можем на кулачках побиться. Я тебе с удовольствием башку сверну.

— Что-о?

— Заткнись, — Арбуз презрительно взглянул на Чукчу, — ты для меня никто, понял? Я еще думал, что это за авторитет такой образовался, которому крысятничать не западло, а когда увидел твое рыло, то сразу все понял. Ты, гнида, такой же авторит, как я замполит. И теперь я знаю, как с тобой разговаривать.

— Ну и как ты будешь со мной разговаривать?

Чукча изо всех сил старался сохранить достоинство, но получалось так, что он стремительно падал в глазах всех присутствующих, в том числе и своего подопечного — Сергея Батурина, которого он год назад убедил заняться музыкальным воровством. И сейчас Сергей чувствовал, что неминуемая расплата, мысли о которой он привычно отгонял весь этот в общем-то удачный год, настала.

— Очень просто, — Арбуз аккуратно стряхнул пепел в тарелку, служившую пепельницей, — вообще-то лично я просто пристрелил бы тебя. Но… Но есть варианты поинтереснее.

— Ну-ну, интересно… — Чукча цыкнул зубом и сплюнул на пол.

Арбуз брезгливо посмотрел на него и сказал:

— А ты зря блатного из себя корчишь. Все равно свиньей как был, так и останешься.

Чукча дернул плечом, но промолчал.

— Значит, так, — Арбуз затушил сигарету и твердо посмотрел Чукче в глаза, — меня зовут Михаил Арбузов. Я — коронованный вор в законе. А ты — тварь поганая. До того, как я тебя увидел, я не знал этого. А теперь узнал, и ты будешь внимательно слушать то, что я тебе скажу. Бритва и его люди — свидетели, и ты потом не сможешь сказать, что ничего не слышал.

Чукча сжал зубы, а Сергей Батурин прикрыл глаза рукой, будто задумался о чем-то. Ему было страшно…

— Как мне стало известно, — медленно начал Арбуз, — этот козел под твоим чутким руководством удачно косил под Меньшикова почти целый год. Поэтому я посчитал кое-что и теперь объявляю тебе, что ты должен мне, подчеркиваю — мне, а не Роману Меньшикову, которого ты не уважаешь, девятьсот тысяч долларов. Вы за этот год хапнули больше, но я говорю — девятьсот тысяч долларов. Даю тебе десять дней, чтобы найти деньги. Это не такая уж большая сумма, если учитывать то, что ты успел у меня украсть.

— А блюдечка с голубой каемочкой тебе не надо? — ощерился Чукча.

— Нет, не надо, — спокойно ответил Арбуз, — и не думай, что сможешь выкрутиться. Конец твоей веревочке уже пришел.

Арбуз открыл бутылку пива и сказал:

— Но это еще не все. По причинам, объяснять которые тебе я не намерен, все твои люди останутся под замком до того момента, когда ты принесешь деньги. Они не будут заложниками, это мне ни к чему. Просто… Тебе не нужно знать почему. Далее…

Приложившись к бутылке, Арбуз закурил.

— Далее. Никто не должен знать, что Роман Меньшиков жив. Если ты откроешь рот и ляпнешь где-нибудь об этом, я убью тебя независимо о того, принесешь ты деньги или нет.

— Крутой, что ли? — Чукча попытался изобразить презрение.

— Да, — кивнул Арбуз, — крутой. И не стоит пытаться сохранить хорошую мину при плохой игре. Ты проиграл, и будь любезен заплатить проигрыш.

Арбуз встал и посмотрел на Бритву.

— Виктор, я надеюсь, мы с тобой хорошо понимаем друг друга?

— Да, конечно, — кивнул Бритва.