Рэп для мента
Шрифт:
— У вас антрекот, — сообщил официант, ставя перед Романом тарелку размером с крышку от канализационного люка.
— А вот ваша рыба, — и он поставил перед Лизой длинную тарелку, в которой лежала большая красивая рыбина, изо рта которой торчали несколько веточек укропа.
— Спасибо, — ответила Лиза и решительно подвинула тарелку поближе к себе.
По ее лицу скользнула гримаска предвкушения, и Роман, заметив это, почувствовал, как его сердце снова стукнуло лишний раз.
Посмотрев вслед уходившему официанту, он сказал:
— Хорошо, что сервис тут не очень навязчивый. Я не люблю, когда официант торчит за спиной и меняет пепельницу каждый раз, когда ты стряхнешь туда пепел.
— Я тоже, — кивнула Лиза, ловко вскрывая рыбу тяжелой двузубой вилкой.
— Хммм… — Роман посмотрел на графинчик, — а по второй?
— Конечно! Сами знаете — между первой и второй…
— Совершенно верно!
Роман наполнил рюмки и спросил:
— Ну а теперь за что? Чтобы не банально.
— Чтобы не банально… — Лиза задумалась, рисуя вилкой узоры в воздухе, — ну… ну, скажем, за процветание республики Танзания.
— Танзания? — удивился Роман. — А почему именно Танзания?
— Не знаю, — Лиза пожала плечами. — Это в Африке, а там тепло, жирафы ходят, львы всякие со слонами… Хорошо!
— Да, хорошо, — кивнул Роман, — ну, тогда за Танзанию.
Они выпили за Танзанию, и Роман сказал:
— А вот теперь…
И, схватив вилку с ножом, состроил антрекоту угрожающую гримасу.
— Первым делом, первым делом антрекоты, — плотоядно пробурчал он.
— Ну а потом все-таки девушки? — засмеялась Лиза.
— Всенепременно, — ответил Роман и нанес антрекоту резаную рану.
Глава 4
МЕНТ, ВОР, ПЕВЕЦ
«Солнце летнее сияло, крыса серая бежала»…
Глупая детская песенка назойливой шарманкой вертелась в голове у Боровика, как заевшая граммофонная пластинка. Он безуспешно пытался отогнать ее какой-нибудь более-менее связной мыслью, однако мыслей не наблюдалось. Казалось, что в мозгах навеки поселилась одна только жирная серая крыса, почему-то похожая на подполковника Кабанова из второго отдела.
Поводы для раздумий между тем имелись — причем для раздумий довольно-таки тягостных. Ровно десять минут назад канул в Лету грозный и неподкупный майор Боровик, краса и гордость ужасного для бандитов всех мастей Самого Особого Отдела УБОПа, увенчанный правительственными наградами и тремя тяжелыми ранениями суперспециалист.
Вместо него на залитую солнцем Шпалерную улицу из железных ворот управления вышел одноименный гражданский шпак тридцати с хвостиком лет от роду, безработный.
Ведомственная медицинская комиссия признала майора Боровика негодным к дальнейшему прохождению службы. Сволочи!
Боровик саданул увесистым кулаком со сбитыми костяшками пальцев по воротам и не почувствовал боли. Ворота задрожали и тут же приоткрылись. Из проема выглянул глыбообразный дежурный в камуфляже.
Увидев Боровика, он отвел глаза.
— Саня, ты чего?
— Ладно, Толик, извини. Все, я пошел, не поминайте лихом.
Не оглядываясь, Боровик зашагал по Шпалерной в сторону проспекта Чернышевского.
— Саня, — окликнул его дежурный со странной для его комплекции нерешительностью, — ты что, и пропуск уже сдал?
И увидел, как Боровик, не повернув головы и не останавливаясь, вскинул над плечом сжатый кулак с вытянутым кверху средним пальцем.
Выйдя на проспект Чернышевского, Боровик уселся на первую же попавшуюся на бульваре скамейку и закурил. Три-четыре глубокие затяжки прочистили наконец-то затуманившуюся от жгучей обиды голову, и он принялся обдумывать создавшееся положение.
А положение это получалось крайне хреновое.
Вычистили его из родного УБОПа определенно неспроста.
Как раз после того, как он отказался выполнять сомнительное поручение генерал-майора Безродного, настаивавшего на устранении сбежавшего из «Крестов» ученого Чернова. Того самого, которого подставили и посадили только потому, что он оказался свидетелем темных махинаций.
После этого его, Боровика, пытались убить и свалить все на друга ситного Рому Меньшикова, потом Рома подключил Арбуза, и они втроем разруливали это дело…
Похоже, что не разрулили.
Безродный, сволочь, его почерк!
Боровик смял окурок и со злостью зашвырнул его в урну.
— Ладно, — процедил он сквозь зубы, — подавитесь. Из ментов меня выперли — обойдусь. А вот без друзей мне теперь уж точно не обойтись никак.
Отряхнув тополиный пух с ветровки, Боровик поднялся и зашагал в сторону метро «Чернышевская». Потом вдруг ухмыльнулся и достал из кармана мобильник.
А что, подумал он, давненько не приходилось сиживать с друзьями детства в обыкновенной заштатной пивной, как в беззаботные молодые годы! Слабо знаменитому певцу на пару с криминальным авторитетом вылезти из шикарных ресторанов и окунуться в гущу народную?
Сейчас проверим.
И друзья не подкачали.
Арбуз только удивленно хмыкнул, когда Боровик сообщил ему, где он ждет друзей для посиделок, однако рассмеялся и обещал заехать за Романом, чтобы не допустить появления того на машине.
Гулять так гулять!
Ровно через полтора часа потрепанные граждане с багровыми носами и слезящимися глазами, привычно кучкующиеся у известной на всю Гражданку пивной «Мутный глаз», были поражены невиданным событием.
К пивной мягко подкатил черный «Лексус». С заднего сиденья «Лексуса» выбрались два моложавых подтянутых джентльмена, удивленно переглянулись и тут же громко со вкусом захохотали.
— Ну, Боровик, — сказал один из них, смахивая выступившую слезу, — вот это сюрприз так сюрприз! Прямо ностальгический тур под названием «назад, в страну Советов». Пошли, Ромка, не тушуйся.