Реаниматор
Шрифт:
– У меня тоже есть план, Паша. – Словно отойдя от гипноза, старик резко подался вперед и хлопнул обеими ладонями по зеленому сукну письменного стола. – Помнится мне, года полтора назад ты вскользь упомянул о кейсе, доставшемся тебе в наследство от одного покойного профессора, всю жизнь проработавшего в подшефном Лубянке секретном медицинском институте.
– Есть такой, – надув губы, что означало крайнюю степень сосредоточенности, глухо подтвердил Клычков. – Только это скорее не кейс, а аптечка. Двадцать четыре ампулы. По двенадцать каждого препарата. Один – из широкой группы психотропов, в обиходе называемых «сывороткой правды», другой – сильнейший болеутоляющий транквилизатор. Экспериментальная партия, в закрытую серию так и не запущенная. Вызывает торможение нервной системы и нечувствительность к боли. Правда, через двенадцать часов, когда действие проходит, отходняк тот еще… Подопытные на стенку лезли. Поэтому препарат и завернули.
– Вот-вот! – терпеливо выслушав и без того известные ему характеристики, воздел указательный палец к потолку Тихий. – Только сейчас меня интересует другое, Паша. Я имею в виду те две специальные капсулы для инъекции при посредстве снайпера. Настало время воспользоваться половиной комитетского наследства… А когда дурь подействует, я позвоню Сашке и легко выверну его наизнанку. Скажу, вогнал ему такую долгоиграющую хреновину, что без ежедневного противоядия не прожить. Хочет проверить? Пожалуйста. Начнет корчить паскудника – сам на брюхе приползет и хвостом вилять будет за таблетку. Что скажешь, Пашенька? Клюнет ирод?
– На такой блеф грех не купиться, – хмыкнул Клычков, и глаза его, выдавая взыгравшее в крови нешуточное возбуждение, ярко блеснули. – Идея, прямо скажем, недурственная. Ч-черт, а я, признаться, о таком простом варианте даже не подумал! Ништяк тема, Степаныч…
– Знать, рано молодые да шустрые волчата нас, стариков, уже в покойники записали, – с гордостью за самого себя во весь рот ощерился патриарх, – и шкуру нашу, тюремными вшами проеденную, меж собой поделили! Так что работа для твоего морпеха найдется…
В кармане Клычкова запиликал мобильник. Бульдог извлек телефон, молча выслушал сообщение, утвердительно хрюкнул, отключился и с прищуром поглядел на шефа:
– На ловца и зверь бежит. Исполнитель уже в Питере. Будем начинать, папа?
– Давно пора, Пашенька, – открывая бархатный кисет и вновь набивая трубку крепкой ванильной «Амброзией», небрежно обронил Белов. – Только для начала нужно пошуметь как следует. Нагнать на Саньку жути кошмарной. Откровеннее будет, падла!
Глава 17
– Куда двигаем, Леха? – спросил Лобастый и через плечо посмотрел на Реаниматора. Джип пролетел указатель с надписью «Санкт-Петербург» и въехал в Красное Село.
– В Озерки, – выбросив сигарету через щель над приспущенным стеклом, устало ответил бригадир, коротко переглянувшись с Аленой. – Дом Тихого знаешь? Я тебе как-то показывал…
– Помню, – кивнул Лобастый. Помолчав секунду, пробормотал: – Слушай, братан, что-то мне хреновато, в натуре. Боюсь, еще полтора часа, пока туда, пока обратно, я в тачке не высижу…
– Вон ты куда клонишь, – фыркнул Реаниматор и взглянул на часы. Без четверти четыре утра. – Ладно, хер с тобой, отчаливай. Я сяду за руль. Верзила, ты тоже можешь сваливать в свое Автово! Один черт – по пути…
– Ага, – с готовностью отозвался боевик.
– Как будем начислять премию, бугор? – недовольно зыркнув в панорамное зеркало на Алену, сухо осведомился Лобастый. Девушка, по его убеждению, мешала спокойному и справедливому, а главное – незамедлительному дележу добычи. Куда ты сейчас попрешься с такой ношей?
– Пакет заберешь себе, – нахмурив брови, согласился Реаниматор. Неизвестно, что ждет его сегодня. Лобастый, хитрец, прав. Таскать с собой добрую сотню кусков в твердой валюте, когда тебя ищут головорезы Густава для допроса с пристрастием, – полная лажа. – Надеюсь, специально предупреждать насчет недостачи не нужно?
– Че ты гонишь, в натуре? Когда я крысятил? – фальшиво взвился, мысленно уже потирая липкие ладони, Лобастый. – Пересчитаю только, для порядка, и каждому поровну, как базарили!
– Нарукавники еще надень, бухгалтер! – усмехнулся Леха. – Я все бабки подбил еще там, в гараже. В пакете сто четырнадцать тонн зелени и двадцать семь – финских марчел.
– Я тебе верю, – как можно нейтральнее буркнул Лобастый, мысленно обкладывая Реаниматора последними словами. Все летело в тартарары. Шанс оторвать от общей добычи неучтенный кусок растаял. Пока он, Лобастый, на глазок прикидывал сумму добычи, бригадир, сука, оказывается, все уже подсчитал…
Остановив «БМВ» на пустынной площади в самом центре Красного Села Лобастый, не глуша движок, уступил руль Реаниматору (тот молча протянул ему увесистый пакет с деньгами), вышел из джипа, открыл багажник и достал охапку своей одежды.
– Когда встречаемся? – делано широко зевая и пытаясь унять дрожь, словно между прочим спросил у бригадира Лобастый.
– Я позвоню, отдыхай пока, – буркнул Леха. – Эй, Михаил! – позвал вдруг направившегося к дому боевика. Тот застыл, настороженно оглянулся. Реаниматор, не спуская глаз с братка, указал сначала пальцем на пакет с деньгами, потом себе за спину – на Алену Белову, а затем медленно, с чувством, чиркнул ребром ладони по шее. Все было понятно и без слов. Вздумаешь настучать – звиздец.
– Да пошел ты, Леха, знаешь куда, со своими подъебками! – огрызнулся Лобастый и смачно сплюнул на асфальт. – Все, бля, пока! – и, более не оборачиваясь, нырнул в протоптанную в плотной стене кустов едва заметную тропинку.
Лобастый, сжимая в одной руке драгоценную ношу, а второй притиснув к животу свое барахло, на ватных ногах прошел по тропинке отделявшие его от ограды из металлической сетки два десятка шагов, швырнул на траву одежду и ключом отпер закрытую на ночь калитку. Взбежав по скрипучим деревянным ступенькам на крыльцо одноэтажного домика, рванул на себя дверь и скрылся в полумраке прихожей.