Чтение онлайн

Несколько раз виднелись валявшиеся в кювете легковушки. Одна вообще была сгоревшей, не сразу и марку определишь. Один раз в стороне стоял разбитый и разграбленный трейлер. Что в нем везли, не понять. Явно не электронику или прочие безмолвные и потому никчемные теперь предметы.

– И до Москвы недалеко, – качнул головой водитель. – Совсем обнаглели! Откуда столько мрази развелось?

Как обращаться ко мне, боец понятия не имел, но и сидеть молча ему явно надоело.

– Дерьмо всегда на поверхность всплывает. А вот хороших людей обычно не видно.

Я не стал рассуждать при бойце о вине власти. Когда несколько десятилетий с самых разных трибун упорно кричат о личном успехе как главной цели в жизни, не стоит удивляться результату в конце. Плюс – кино и прочее искусство, упорно навязывающее образ героя, противостоящего всему миру. Преуспевающему, заботящемуся лишь о собственном будущем… Раз главное – успех, какая может быть мораль? Порядочность и прибыль плохо уживаются между собой. Все средства хороши, только ведь подлые намного эффективнее. А одним из итогов – валяющаяся в кювете фура, разграбленная, так как платить и взять – вещи разные. Не стоит гадать, какой способ гораздо предпочтительнее и выгоднее.

Стоит ли возмущаться после этого?

Стоит. Иначе сам перестанешь быть человеком.

– То-то и оно, что хороших не видно, – пробурчал солдатик. – А еще говорят, в Москве изрядная заварушка.

– Есть такое дело. К сожалению, начальство пока до конца не разобралось, кто за ней стоит, чего хочет и на кого свалить.

Боец невольно улыбнулся.

– А вы сами как думаете?..

Он замялся, не находя формы обращения. Представляя меня, Линевич не назвал ни звания, ни должности, а военные люди привыкли к точности и субординации.

– Можно – Александр Сергеевич, – ушел я от четкого ответа. – Как Пушкина.

В самом деле – кто я в данный момент?

– Как вы думаете, Александр Сергеевич? – повторил водитель.

– Думаю я много, но правильно ли… Любое событие надо рассматривать с нескольких точек зрения и лишь потом решать, какая не правильнее, но ближе к справедливости. Пока я просто не имею всех данных.

Тут в наушниках прозвучал голос Скородумова: «Подъезжаем к Кольцевой», и стало не до рассуждений.

– В десанте! Скоро Москва! Усильте бдительность!

Столица нашей родины. Блин!

Я начал беспокоиться. В принципе, кроме Валерки и разбросанных по всему постсоветскому и не только постсоветскому пространству друзей, у меня никого не было. С родней я давным-давно почти не контактировал, родители умерли, жена ушла. Наверно, потому я так и беспокоился о сыне. Точнее – тому, что он все не приезжает, хотя срок был обговорен заранее.

Фактически сегодня последний день. Нет, еще часть завтрашнего, просто вдруг в расчеты закралась ошибка, и все случится чуть раньше запланированного?

Из Москвы через нашу станцию проходили два поезда, утренний и вечерний. Первый уже ушел дальше, до второго было еще далеко, и оставалось надеяться, что Валерка приедет именно им.

Собственно, была еще пара междугородных «Неопланов», автобусов дальнего следования, более дешевых, чем вздорожавшая до предела железная дорога, но деньги у сына имелись, а в поезде все равно комфортнее. Это я привык отдыхать в любом положении и в любых условиях. При моей-то жизни просто возможности присесть и той был рад. А уж если еще глаза закрыть хоть на полчасика – вообще находился бы на седьмом небе от счастья. Если бы оставались силы радоваться.

Следующее поколение уже из другого теста. Службы мой сын не видел, физические нагрузки, правда, знал. Тут Виктор к нему несколько несправедлив. Гонял я Валерку, гонял. Не так, может, сильно, как стоило, но все-таки совсем неженкой сын не был. Хотя главного он достигал умом, а не лбом, как папа.

Сейчас отчаянная затея без моего сына и его приятеля была бы обречена на провал. Затея, легко квалифицируемая как преступление. Не государственное – общечеловеческое.

Но где же он? Вернее – они, так как договаривались с обоими?

Я не выходил из электронного ящика. Все казалось, отвернусь, а уже появилась надпись: «У вас одно новое письмо». Хотя письмо должно было прийти еще вчера – с номерами вагона и поезда, в котором этот вагон перемещается. Или рейса автобуса, на худой конец. Все было напрасно. Скайп я тоже не выключал, только в веренице значков значок моего сына оставался серым. И что тут будешь делать? Даже мобильник отвечал снова и снова: «Абонент находится вне зоны доступности».

Странно. Может, что-то случилось? До этого дня Валерку отнюдь нельзя было назвать безответственным человеком.

Пара писем все-таки пришла. Одновременно, как бывает порой. Увы, абсолютно ненужных мне в данный момент.

Хотя другого времени ответить уже не будет.

Пораженный этой мыслью, я принялся за ящик. Как бывает у всякого, у меня далеко не всегда имелось время и настроение отвечать даже приятелям. Потому письма поневоле копились, и приходилось отводить час, а то и больше, чтобы набить на клавиатуре где – рассуждения, где – просто фразу-другую, где – новости, а где и целый текст. В зависимости от необходимости и ожиданий корреспондента на той стороне.

В данный момент время имелось, настроения не было. Тем не менее я мужественно пытался сосредоточиться, находил слова, пытался поймать ускользающую, а то и вовсе не желающую появляться мысль.

Не думалось мне сегодня на посторонние темы. Потому на каждое письмо уходило минут десять, а на какое и двадцать. Перед каждым я выходил на балкон курить, потом, когда во рту становилось погано, делал себе кофе, и опять все шло по кругу.

С другой стороны, эта затяжная процедура помогала хоть как-то убить время. Иначе ожидание вообще стало бы невыносимым.