Чтение онлайн

«Да, — признался он себе. — Но с чем? Нищим? Уж лучше умереть Акционером планеты Игрушка».

— Еще, — приказал Техон. Он весь подался вперед, прищурившись. — Еще десять фунтов.

Дюмарест покрылся потом, работая изо всех сил. Он стоял, обнаженный по пояс, крепко упершись в стенку тренажера. Обе руки были вытянуты, он сжимал рычаг, напрягая мышцы рук, спины и плеч, и пытался удержать его на месте. Иначе выброшенный вперед рычаг остановился бы аккурат перед его грудью и поразил бы Дюмареста электрическим разрядом. Уже дважды такое случалось, и он отнюдь не горел желанием еще раз испытать эту боль.

— Еще десять, — резко повторил хозяин. Поднявшись со стула, он встал рядом с тренажером и внимательным взглядом окинул лицо Дюмареста, в то время как Крул увеличивал нагрузку. Он увидел выступивший на лбу пот, напрягшиеся мышцы, ярость в глазах. — Вообще-то лучшие тренажеры не обязательно должны быть какими-то усложненными, — хмыкнул он. — Впрочем, для достижения максимального результата не обойтись и без стимулов. И самый мощный из них — желание избежать боли. Просто удивительно, сколько человек способен отыскать в себе скрытых резервов, если на него подействовать подобной угрозой. — Он повысил голос: — Добавь еще десять.

Дотронувшись кончиками пальцев до руки Дюмареста, он почувствовал дрожь напрягшихся под кожей мышц.

— Еще немного, пожалуй, — задумчиво произнес он. — Ты и так уже добился замечательных результатов. — Техон помолчал, думая, сколько еще можно добавить к нагрузке. «Не слишком много», — решил он. Отступив от Дюмареста, он сказал: — Добавь еще пять.

Но не успел Крул исполнить приказ хозяина, как Дюмарест начал действовать. Он отпустил рычаг и поднырнул под него так, чтобы избежать болезненного удара током. Техон покачал головой, правой рукой поглаживая левое запястье.

— Неужели ты никогда не научишься? Сколько мне придется еще учить тебя повиновению? Ты должен выдерживать нагрузку столько времени, насколько хватит сил. Как иначе смогу я определить предел твоих возможностей?

Дюмарест с яростью посмотрел на хозяина:

— Предел чего? Моего терпения выносить наказание? — Он сделал один шаг в сторону Техона.

И рухнул на пол, сраженный болью.

Дюмарест пришел в себя, когда на него вылили воду. Он поднялся, вода сбегала по его лицу, капала на маты. Он сделал глубокий, с дрожью во всем теле вдох, потом расслабился. Пока на нем ошейник, он не сможет избегать ударов электронного кнута.

— Так-то лучше, — проворчал Техон. Он подошел ближе и встал прямо перед Дюмарестом. — Послушай, — резко произнес он. — Я затратил на тебя свое время и деньги. Больше ста часов терапии замедленного времени. Применил на тебе лучшие методы тренировок. Нарастил на твоих костях плоть и мускулы. Я честный человек, — закончил он. — Я не прошу благодарности. Я лишь требую сотрудничества.

— Я буду сотрудничать, — ответил Дюмарест.

— Будешь, — тихо подтвердил Техон. — Будешь — или же я иссушу твои мозги постоянными наказаниями. Я заставлю тебя выть, ползать, как собаку, молить о прощении. Подумай об этом, дружище. Здесь только один хозяин — я.

Он окинул взглядом гимнастический зал. Тренировка шла полным ходом. На тренажерах занимались как молодые, так и те, кто постарше, и большинство из них имели на теле шрамы от полученных ранее ран. Они старательно избегали встречи со взглядом хозяина. Техон кивнул, глядя на Дюмареста.

— Они оценили урок, — усмехнулся он. — А теперь умойся и поешь. Потом мы продолжим твою тренировку.

В зале давно возникло нечто вроде товарищества. Тренирующиеся с интересом следили за успехами товарищей, учились друг у друга, отмечали слабые и сильные стороны, заранее не зная, когда их поставят драться друг против друга. Впрочем, такое случалось нечасто, и во время перерывов на обед они могли немного расслабиться.

— Ты выбрал неправильную тактику поведения с хозяином, — сказал один из рабов, наливая себе добавки из аппетитно пахнувшей кастрюли. В каше было много белков, и отсутствовали жирообразующие углеводы. Фрукты трех разных видов и слабое кислое вино завершали меню. — Получше узнав Техона, ты поймешь, что он не так уж и плох.

Дюмарест оторвал взгляд от тарелки:

— А может, я не хочу узнавать его поближе.

— Разве у тебя есть выбор? — Собеседник Дюмареста сделал глоток вина. — Ты его собственность, — напомнил он. — Его раб. Как и все мы. Однако все обстоит не так уж скверно, если вести себя по-умному. Хорошая еда, мягкая постель, развлечения сейчас и потом. — Он подмигнул Дюмаресту.

— Техон обеспокоен, — вставил еще один человек. — Он получил концессию на организацию увеселительных мероприятий на празднестве Дня Дивиденда во дворце Властителя Игрушки. И этим развлечением будем мы, — добавил он. — Это означает для него очень многое. И он уж постарается оставить о себе хорошее впечатление.

— Это многое значит для него, но не для нас, — поморщился человек, сидевший напротив Дюмареста. — Мы заработаем себе увечья, а он — уважение и репутацию! — Раб потянулся к кувшину с вином. — Что ж, такова жизнь.

— И она не так уж плоха, — стоял на своем первый раб. — Перед тем как набраться долгов, я был рыбаком. Бывал ли кто-нибудь из вас ночью в открытом море? Да так, чтобы лед покрывал всю палубу? Когда тебя до самых костей пробирает холодный ветер. Тяжелая работа и ничтожное вознаграждение. Удачное пари может мне принести сейчас больше, чем я зарабатывал тогда за месяц.

Дюмарест с интересом посмотрел на него:

— Вам позволяют заключать пари?

— Конечно, если у тебя есть деньги. Фактически хозяин даже поощряет это. Ведь пари для бойца становится мощным дополнительным стимулом, — пояснил он. — Тебе, конечно, приходится делать ставку на себя и попытаться победить. — Он хихикнул. — Только мертвому победа в пари уже не нужна. — Он допил вино из стакана. — Ладно, пора возвращаться к работе.

Техон яростно гонял их, обращая особое внимание на Дюмареста. Рыбак объяснил эту его придирчивость во время мытья в душе после занятий:

— Ты специальный приз. Беглец с арены. Зная о твоей репутации, Властитель Игрушки будет ожидать чего-то особенного. А хозяин не собирается разочаровывать его.

Дюмарест намылил шею, пальцы его задержались на ошейнике. Каждый человек в этом заведении носил схожее приспособление. Его пальцы скользнули под гибкий обруч, обхватили его и начали сгибать металл.